Эх, походу меня мать с Риком убьют. За то, что не смог защитить нашу мастерскую. А что я сделаю, я всё же ребенок! Поняв, что голод — мой ближайший друг. А ремня мне не избежать со спокойной душой, сварил снова кашу из непонятных зёрен, сел и стал ее уплетать за обе щеки. В голове крутилась лишь одна мысль, "Мне пизда". Убрав за собой, попался к выходу думать, как закрыть дверь в лавку. Подумав, пришел к неутешительному выводу: замок не починить. Но есть и хорошая новость, и плохая. Начну, наверное, с хорошей, на двери есть засов, и он в отличном состоянии. А плохая, что я долбоеб и не закрыл его изначально, хотя я его изначально не заметил, так как он встроен в дверь и торчит только ручка с пазом, по которому засов и ходит туда-сюда. Потайной засов получается. Закрыв дверь уже на засов, пошел снова варить кашу. Меня ещё и за кашу убьют походу, но это будет потом, а сейчас я хочу есть. Сварил полную кастрюльку, сел есть за прилавок в ожидании прихода родственников. В ожидании не заметил, как съел всю кашу. Помыл за собой посуду, уселся ждать. От сытости и невесёлых дум не заметил, как уснул за столом.
Проснулся, потянулся и опечалился. Меня походу кинули. Отодвинув засов, заглянул за дверь. На улице бродили люди, но их было меньше, чем вчера. Да и то и дело мелькали люди в синих мундирах. Видимо, что-то стряслось. Либо кого-то ищут. Видимо, Вай С Паудер уже забрались к изобретателям и украли кристаллы. Прикрыв дверь, пошел умываться и завтракать. Сделав все дела, начал прибирать мастерскую в ожидании прихода матери с Риком. Но их всё нет, а мастерская уже почти прибрана. Близится полдень, а их всё нет, дверь не закрыть, значит, уйти на поиски я не могу, да и куда я пойду, остаётся только ждать.
Ожидание мое растянулось ещё на пару дней, а они так и не появились. Что очень печально, надо выбираться и узнавать, что с ними случилось. А куда идти и у кого спрашивать я не знаю, ещё и каша кончилась, благо сильный голод прошел. Хотя сосущее чувство в груди никуда не пропало. Эх, не о том думаю. Родственники этого тела пропали, а я всё о еде. Одевшись и приготовившись сделать шаг на улицу, я полез через окно. Да-да, за пару дней я так и не придумал, как обезопасить лавку снаружи. Поэтому запер ее изнутри и полез через окно детской комнаты. Надеюсь, чуть приоткрытое окно, выходящее в подворотню, никто не заметит.
Бродя среди людей, прислушивался, о чем говорят, благо на меня не обращали внимания, либо мне казалось, что не обращают. А говорили о многом: об погибших на мосту, о том, какие миротворцы козлы, о том, что они себе позволяют и что Вандер защитит. Попадались и те, кто перемывал косточки соседу, и те, кто кого-то тащил в узкие улочки насильно. Мда, ну и городок. Бродя по улице мимо продуктовых лавок, понимал, что куда и стоит идти, то это в бар «Последняя капля». На улице я ничего не узнаю. Может, хоть там удастся понять, где мать и брат. Вот только его бы ещё найти и не потеряться в этих лабиринтах города построенного в скальной породе. Так и бродя по улицам, до меня дошло, что что-то не так, и осмотревшись, понял: нет миротворцев, вообще нет. Раньше, когда я выглядывал на улицу, частенько видал людей в синей форме, а сейчас их нет.
Так и не найдя бар в окрестностях, пошел домой, завтра надо будет заглянуть на другой уровень. И там поискать бар или лавку Бензо. А то ходить и спрашивать мне кажется сомнительной идеей. Вернувшись в лавку тем же путем, печально вздохнул, эх, лучше в мальчика, который всё не сдохнет, попал бы, а не сюда. Там хоть понятно, что делать, да и мир более знакомый, а тут… Тут я даже не знаю, за что хвататься и что делать. Город огромный, с кучей лабиринтов, мостков и уровней, плохо освещен и везде воняет. Воздух тяжелый, наполнен запахами химической лаборатории, в которой кипят всякие реагенты. Где-то что-то горит, где-то пахнет едой, а где-то пахнет смертью и кровью, но всё это можно учуять, если откинуть запахи серы и аммиака с редкими вкраплениями хлора. Иногда их сдувает редкий ветерок, проносившийся по улицам, или смывает проходившим дождем или ливнем. Еще и эмоционально накатывает какая-то апатия, из-за чего мысли в голове еле ворочаются. Хотя всё должно быть наоборот.
