Ощупав лицо, сдёрнул маску. Откуда она на мне? Я же ее только недавно самолично выбросил. И как она появилась у меня на лице, при этом никак себя не выдав? Я ее даже не ощутил.
— Где ты ее взял? — поинтересовалась Джинкс.
— У поджигателей. Там на выбор была либо маска лисы, либо черепа. Вот я и выбрал череп на свою голову. Нет, она, конечно, нормально себя вела, до того как в нее не прилетело ядро хекстека. Но после с каждым разом что-то новое открываю для себя. — проговорил я, вертя маску в руке. Кивнув ее на стол, я повернулся к Джинкс.
Рассматривая ее, бледную, запыленную, грязную, с размазанной тушью от пролитых слез, но с таким счастливым лицом. Как будто она выиграла лотерею всей ее жизни. У меня в груди поднималось что-то горячее, что-то, что жгло не тело, но душу.
— Так что будете пить? — вырвал меня из мыслей бармен. Наваждение ушло.
— Что-нибудь безалкогольное, на твой вкус. — говорю я.
В прошлой жизни не пил и в этой не буду начинать. Тем более я не знаю, как на меня подействует алкоголь после всего пережитого. Может, у меня какой-нибудь скрытый синдром, и, выпив, я поубиваю тут всех. Не, мне такого не надо, да и проверять я не хочу, и так одни проблемы кругом, а алкоголь их только усугубит.
Я взял с принесённой барменом тарелки бутерброд и стал с жадностью есть. Вандер так не готовил, у него была чисто мужская кухня. Суровая, большими ломтями, а здесь всё аккуратненько, тоненько нарезано и проложено между двумя кусочками квадратного хлеба. А так как я голоден, причем в последнее время всегда, то даже будь это готовка Вандера, слопал бы за милую душу. Съев свою половину, я пододвинул тарелку к Джинкс.
— Ешь. Я не хочу. — сказала она, попивая коктейль через трубочку.
— Тебе нужно восстановить силы, физические и моральные, а то выглядишь так, как будто у тебя малокровие. Бледная и худенькая, что-то вас плохо кормят в вашем сельхозхозяйстве. — сказал я, поглядывая на нее.
Взяв с тарелки сандвич, она сделала первый кусь, потом второй, а дальше она набросилась на еду.
— Аппетит приходит во время еды. — сказал я и начал потягивать коктейль. А что, неплохо, что-то похожее на апельсиновый сок с добавлением клубники. Странный такой вкус, но не противный. Допив сок, передал стакан бармену. Дождавшись, когда Джинкс насытится, я подхватил пулемет с акулой и поинтересовался:
— Ну что, куда нам теперь? — спросил я, смотря на Джинкс.
— Что, за столько лет забыл дорогу? — игриво спросила она.
— Нет, дорогу-то помню, вот только не изменилась ли она? Я не знаю. Вот и прошу к себе в проводники такую очаровательную девушку, что проведет меня по столь отдалено знакомым местам. Не соблаговолите, красавица, проводить страждущего путника до места, где можно переночевать? — интересуюсь я в шуточной манере, протягивая руку в жесте приглашения.
— Провожу, что же не проводить благородного война, что победил злого дракона. — в такой же манере ответила мне Джинкс, принимая руку и спрыгивая со стула. А злой дракон — это кто? Пронеслось у меня в голове. Потянув меня в сторону двери за барной стойкой, я напоследок обернулся и увидел, как бармен читает молитву. Видимо, радуется, что два монстра ушли. Также на барной стойке осталась маска, я специально не стал ее брать с собой, вдруг кому понравится и он умыкнет ее. Не всех же она будет бить током.
Войдя в дверь, мы спустились по лесенки и, пройдя мимо двери, где мы в детстве спали, Джинкс повела меня ещё ниже, туда, куда я не совался в детстве. Пройдя через тайные ходы, мы спускались все ниже и ниже, выходя к расщелине, где висел воздушный шар с большими лопастями под управляющей рубкой. И стержнем, уходящим вниз, на котором крепились малые лопасти. От воздушного судна, потерпевшего аварию, отходил деревянный мостик к скале, где располагалась тропинка. Также все было расписано цветными рисунками. Как будто ребенок рисовал на стенах. Звезды, надписи, некоторые на русском, мартышки, которые светились, глаза на одном из мостиков. Также здесь была подсветка в виде кристаллов. И куча развешанных игрушек и старых вещей, я видел даже мышелова, которого собрал на причале, и чемоданчик, в котором Джинкс хранила вещи в детстве, подвешенные на веревочках. На одной из лопастей находилась ванна, вся исписанная светящимися надписями, в ней находился пляжный зонтик или что-то похожее, бочки и сундуки с вещами. Не думаю, что она здесь моется.
В середине находилась своеобразная мастерская с таким охрененным творческим беспорядком, с кучей чертежей, деталей и инструмента, естественно, все это раскидано и изрисовано. Дальше мы прошли к лопасти, где стоял диван, столик, качающаяся лошадка в виде носорога, и над всем этим висела рыбацкая сеть. Подсветкой выступали три лампы: одна синего цвета и две розовых, также все обильно было доставлено свечками. Из-за чего повсюду был воск. Все это было обильно смазано маркерами. Как и везде, я так понял, рисовать она любит. Вот только все рисунки детские, надписи, обозначающие взрыв, мертвые человечки. Мы такое рисовали в школе на страницах учебника.
