– Совершенно верно, – заметил Осел, – ты пытался оправдать свое нахальство, называя свое предпочтение принципом. Ты изобрел слово "вкус", совершенно неспособное выразить идею, которую просто невозможно выразить, а, употребляя его вместе со словами "хороший" и "дурной", ты субъективно применяешь термины объективного. Такое применение раздвигает границы чистого нахальства, превращая его в безграничную наглость!
Вол, набычившись, глядел на Осла, не зная, что сказать в ответ на эту заумную тираду; наконец, критик решился и промычал:
– Это дурной вкус!
Черепаха и Броненосец, поссорившись, отправились в уединенное место, чтобы постоять за свою честь в ближнем бою.
– Ну, давай! – крикнула Черепаха, втянув голову и лапы поглубже в панцырь.
– Давай! – сказал Броненосец, туго завернувшись в свою броню. – Я готов!
Историк того времени прозрачно намекает, что этот инцидент предвосхищал ближний морской бой в недалеком будущем.
Автор, написавший книгу басен, остроумие которых выходило за пределы общепринятого, и мирно спавший на вершине высоты своего литературного положении, неожиданно был грубо разбужен толпой критиков, с пеной у рта оплевывавших его несравненные басни.
– Очевидно, я и в самом деле не до конца продумал способ применения своей мудрости, что и обидно этим любвеобильным людям, – сказал он самому себе, – они этого не перенесут. Ну, что же, производящая подушки фирма "Пух и перья" не без оснований считает нас своими конкурентами, и для тех, кто культивирует вечные перья, только естественно осуждать мой способ их применения!
Сказав это, он так широко улыбнулся, что его улыбки не скрыла бы и его ладонь, и снова погрузился в свой прерванный сон о падающих с неба дукатах.
Шакал, преследовавший Оленя, уже было схватил его, но в этот момент землетрясение разверзло широкую пропасть между ним и его жертвой.
– Это неправомерное вмешательство законов Природы! – сказал Шакал. – Я отказываюсь признавать подобное отступление от правил! – и он возобновил погоню, попытавшись пересечь пропасть в два прыжка.
Зевс организовал открытую выставку младенцев, участвовать в которой были приглашены все животные, но когда Обезьяна выставила своего человекообразного уродца, Зевс только посмеялся над ней.
– Зря смеешься! – сказала Обезьяна, – Загляни в любую галерею античной скульптуры и взгляни на статуи и бюсты обнаженных людей, которых ты сам же и сотворил!..
– Шшш! Не разоблачай меня! – сказал Зевс и наградил ее младенца первым призом.
Работая на берегу глубокого озера. Дровосек уронил свой топор в воду и попросил Гермеса достать его. Легкомысленный бог не раздумывая прыгнул в озеро, и разбушевавшаяся вода вырвала с корнем весь лес вокруг и унесла его.
Мальчик, которого Мать научила воровать, вырос и стал профессиональным государственным служащим. Однажды его поймали на месте преступления и приговорили к смерти. Направляясь к месту казни и проходя мимо своей Матери, он сказал:
– Полюбуйся на свою работу! А ведь если бы ты не научила меня воровать, я бы никогда не дошел до этого!
– Скажи, пожалуйста! – сказала Мать. – А кто научил тебя попадаться?!
Лиса, увидев висящий перед самым носом кислый виноград и не желая признавать, что на свете может существовать хоть что-нибудь, что она не могла бы съесть, со сладкой миной заявила, что виноград вообще находится вне пределов досягаемости.
Крестьянин, который смертельно ненавидел одну Лисицу и которому удалось поймать ее, привязал к ее хвосту паклю, в самой середине своего поля поджег ее и отпустил животное.
– Пожалуй, мне следовало бы скрыть свою ненависть к этой Лисице, – сказал Крестьянин, увидев, как загорелось его зерно, – если бы я не знал, что зерно как следует застраховано.
Орел, смертельно раненый Стрелком, утешал себя тем, что стрела оказалась украшенной одним из его собственных перьев.
– Мне было бы не по себе, – сказал он самому себе, – если бы я узнал, что в этом деле замешан какой-нибудь другой орел.
Мужчина, пробираясь через пустыню, неожиданно встретил Женщину.
– Кто ты такая, – спросил Мужчина, – и что ты делаешь в этом пустынном месте?
– Мое имя – Правда, – ответила Женщина. – Я живу здесь, чтобы быть поближе к моим поклонникам, когда их посылают подальше их ближние. Рано или поздно все они приходят сюда.
– Ну, – оглянувшись, заметил Мужчина, – это место не кажется мне перенаселенным.
Ягненок, преследуемый Волком, забежал в храм.
– Если ты останешься там, – сказал Волк, – жрец зарежет тебя и принесет тебя в жертву.
– Если уж мне суждено стать жертвой, то не все ли равно, кто меня зарежет? – сказал Ягненок.
