– Друг мой, – сказал Волк, – мне больно слышать, как ты рассматриваешь такой жизненно важный вопрос с такой эгоистической точки зрения. Мне-то не все равно!
Однажды зимой умиравший от голода Кузнечик попросил у Муравья немного еды.
– А почему ты, вместо того, чтобы все время петь, не запасся едой сам? – спросил Муравей.
– Так я и сделал! – сказал Кузнечик. – Так я и сделал, но твои родственники забрались ко мне в дом и все утащили!
Богатый человек выкормил Гуся и Лебедя, первого – себе на стол, а второго – просто потому, что он слыл хорошим певцом. Однажды вечером Повар вышел во двор, чтобы зарезать Гуся, но в темноте вместо него поймал Лебедя. Пытаясь побудить Повара пощадить его, Лебедь запел, но это хотя и не дало Повару возможности лишить его жизни, тем не менее и не спасло ее, поскольку лебединая песня была спета.
Маленькая Рыбка сказала Рыбаку, клавшему ее в свою корзину:
– Ради бога, отпусти меня обратно в ручей, ведь тебе от меня – никакой пользы: боги не едят рыбу.
– Но ведь я не бог! – ответил Рыбак.
– Да, конечно, – сказала Рыбка, – но как только Зевс услышит о твоем поступке, он сразу же вознесет тебя и наградит божественной диетой: ведь ты первый человек, который когда-либо собирался съесть такую маленькую рыбку!
– Подумайте, ну кто еще мог пробежать между нами? – сказали Волки Овцам. – Только эти надоедливые Собаки! Пошлите их куда-нибудь подальше, и нам нечего будет делить!
– Кажется, вы считаете, – ответили Овцы, – что можно без особых последствий послать Собак куда-нибудь подальше!
Фортуна увидела, что усталый Путешественник заснул на самом краю глубокого колодца.
– Если этот дурак увидит страшный сон, – сказала она себе, – и свалится в колодец, люди скажут, что это сделала я или что я отвернулась от него. Нет ничего обидней, чем выслушивать несправедливые упреки, и я этого не допущу!
И, отвернувшись от него, она столкнула человека в колодец.
Волк, проходя мимо пастушьей хижины, заглянул в дверь и увидел обедавших Пастухов.
– Войди и отобедай с нами, – иронически сказал один из них. – У нас сегодня твое любимое блюдо – баранья нога.
– Спасибо, я сыт, – сказал Волк, отойдя от двери на почтительное расстояние. – Я только что отобедал ногой барана, которого вы оставили пасти овец.
Лев уже собирался было броситься на разоравшегося Осла, как вдруг находившийся поблизости Петух с испугу закукарекал, и Лев убежал.
– Чего он так испугался? – спросил Осел.
– Львы испытывают суеверный ужас при одном звуке моего голоса! – гордо сказал Петух.
– Ну и ну! – сказал Осел, хлопая ушами. – А ведь отсюда следует, что животное, которое боится твоего голоса и не обращает никакого внимания на мой, должно иметь, по крайней мере, ослиные уши.
Ласточка свила гнездо в здании суда и вырастила поистине замечательный выводок птенцов. Однажды Змея, выползшая из щели в стене, чуть не съела их, и Справедливый Судья тут же навел порядок, предписав им перебраться к нему домой, где он и съел их сам.
– Ты больше, сильнее и ловчее собаки, – сказал Олененок своему отцу, – и у тебя острые рога. Почему же ты убегаешь, когда слышишь ее лай?
– Дитя мое, – ответил Старый Олень, – у меня такой неуравновешенный характер, что если я позволю этому шумному существу подойти слишком близко, я могу выйти из себя и изувечить его.
Ласточка сказала Курице, которая терпеливо высиживала яйца Гадюки:
– Ну и дура же ты, что даешь жизнь тварям, которые только тем тебя и могут отблагодарить, что кокнуть тебя.
– Я и сама могу кокнуть, – сказала Курица, спокойно проглатывая одну из вылупившихся рептилий. – И, по-моему, я неплохо обеспечила себя деликатесами по сезону.
Мот, увидев, как одинокая Ласточка отдает в заклад свой плащ, подумал, что лето уже близко. Так оно и было.
Лев, пробираясь через лес, занозил лапу и попросил встретившегося ему Пастуха вынуть занозу. Пастух вынул ее, и Лев, только что наевшись до отвала другим пастухом, ушел, не тронув его. Через некоторое время Пастух, будучи осужден по ложному доносу, был брошен на съедение львам в амфитеатре, и когда они уже были готовы сожрать его, один из них сказал:
– Это тот самый человек, который вынимал у меня из лапы занозу.
Услышав это, остальные львы честно-благородно отошли от Пастуха, и истец съел его совершенно самостоятельно.
Потерпевший поражение Бойцовый Петух, унося ноги, куда-то смылся, в то время как победитель, взлетев на забор, во все горло кричал о своей победе.
– Берегись! – сказал Ястреб, чье внимание привлекли крики распетушившейся птицы. – За взлетом всегда следует падение!
