– Вот привязался! О'кей, верну я их той богатой чувихе, хоть у неё таких побрякушек валом. Могла бы и добровольно меня подарочком порадовать… Эй, папаша, есть проблемка. Та баба сейчас явно не с нами. Мне что, с этими без конца сменяющимися образинами к ней предлагаешь нагрянуть?
Безумец:
– Не трудись. Я же здесь. Я узнаю, где она, и сам передам ей бриллианты. Давай сюда.
Протягивает руку. После секундного размышления Эмиль достает из-за пазухи колье и вкладывает его в ладонь Безумца. С недовольным лицом отходит в сторону.
Эмиль:
– Ладно уж, подвергнусь процедуре насильного очищения от греха. Ради возвращения собственного лица чего не сделаешь. Ха, а недавно так мечтал от него избавиться…
Безумец поворачивается в Адриане и с усмешкой кладёт бриллианты ей в декольте.
Безумец:
– Ты просила бриллианты, кошечка моя? Принимай подарочек! В качестве оплаты за услугу, о которой мы с тобой договорились…
Адриана благодарно обвивается вокруг Безумца.
Нортон, со стоном:
– Да что ж такое?! Прекратите немедленно! Убирайтесь вон из моего святилища научного духа!!!
Безумец, отрываясь от Адрианы:
– Сынок, хорошо, что ты напомнил о себе. При таком количестве детей, как у меня, вечно кого-то упускаешь…
Подходит к Нортону и кладёт ему руку на плечо.
Безумец:
– Сынок, а тебе придётся познать ту науку, в которой ты пока что полный профан.
У Нортона внешность снова меняется на свою.
Нортон, с вызовом:
– Это какую же?! Я профессор многих дисциплин!
Безумец:
– Науку любви, сынок, науку любви. Благодаря которой ты и появился на свет.
Нортон, отскакивая:
– Ни за что! Не смейте смешивать моё безупречное научное имя с вашей грязью!!!
Эмиль незаметно звонит кому-то по телефону.
Безумец:
– Предпочитаешь вечно пребывать в облике твоего криминального братца? И как думаешь, по приблизительным расчётам, сколько ты продержишься? Благодарите папочку, дети, который с самого начала знал о всех ваших перемещениях. Не заблуждайтесь, я крутился всё время рядом с вами вовсе не оттого, что Венера – тесная планета. Заботился папочка о вас, парни. Твоя мать, Эмиль, как только ты сбежал, тотчас мне сообщила. Просчитать ваши дальнейшие действия и их последствия было как-то даже слишком легко. Моё предположение о проблемах с чудо-средством переросло в полную уверенность после того, как я имел веселье лицезреть метаморфозу Эмиля в туалете.
Эмиль:
– О! Так то дельце с арестом демона было спектаклем? Поддельное удостоверение, липовые полицейские, ложный арест?
Безумец:
– Почти. Единственной подделкой был я. Я просто сыграл роль. Давно точил зуб на того паршивца из Ада, что чуть было не поимел тебя. Полиция была настоящей. Как и удостоверение. А вот улика липовая, хоть он и вправду работорговец. На счету этого урода такое количество преступлений при целом мешке доказательств! Гарольд давно находится в межгалактическом розыске. Посидеть пару сотен лет в одиночной камере ему будет очень полезно.
Эмиль:
– Браво! Папаша, ты просто гениальный подставщик!
Нортон, ворчливо:
– Гений науки и мошенничества. Поразительная комбинация! Но, постойте, я вовсе не желаю вечно бегать от полиции!
Эмиль, хохоча:
– А придётся, братан, придётся! Тебе даже понравится! Особенно периодический отдых в тюрьме рядом со всякими межгалактическими отбросами. Они, знаешь ли, интеллектом не блещут, и общаться ты будешь исключительно своим физическим планом! Выдвигаю научную гипотезу о наибольшей включенности в процесс общения твоего заднего плана! Ха-ха-ха!
Нортон, в ужасе подскакивая:
– Только не это. Ладно, отец, я признаю твою научную гениальность. Что не так с чудо-средством? Сейчас я дам тебе его формулу…
Безумец:
– Она не нужна. Результат её действия налицо. Ты забыл добавить в неё одну очень важную составляющую. Ту, которая является плодом любви.
Нортон:
– Какую же?! Я всё просчитал! Какой любви?..
Безумец, жёстко:
– Не всё просчитал. Повторяю ещё раз: любая формула в научной магии является отражением души её создателя. Твоя душа мертва. И твоё чудо-средство неуправляемо. Смерть не может управлять жизнью. Я, человек, создавший лекарство для продления бытия гуманоидов, имею право на подобное утверждение.
Нортон:
– Но я живу наукой!
Безумец:
– Не живёшь. Ты не можешь считаться учёным этой дисциплины знания, пока ты не познал любовь.
Нортон:
– О-о-о… Опять!
Безумец:
– И снова. Или ты добавишь в чудо-средство то производное твоего мужского начала, которое однажды подарило жизнь тебе, и оживишь своё изобретение, или навсегда вы с братом будете кружить в хороводе чужих личин!
Эмиль:
– Эй, братишка, не парься. Расслабься и просто получи удовольствие. Я б с радостью сделал всё за тебя и не один раз, но, увы, это твоя задача.
Безумец:
– Адриана… Фас, моя хищница!
Нортон, пытаясь увернуться:
– О Боги! Боги!
В лабораторию врывается Антуан. Бросается к Нортону.
Антуан:
– ПАПА!!! Ты не пришёл на встречу со мной! Ты отказываешься от меня, своего сына?! За что?! Я искал тебя долгие годы! Едва нашёл и снова потерял! Ты отказался от меня дважды!
Заламывает руки и в истерически рыдает.
Безумец, мгновенно сориентировавшись в ситуации:
