– Как бы не так. Ты преступник. Бывший охранник межгалактической тюрьмы. Тот самый, что помог бежать злостному мошеннику Эмилю Освальдо! Суд над тобой будет весьма скорым. Ты подохнешь в тюрьме, вонючий наркоман! Взять его!!!
Главный, обращаясь к Безумцу:
– А вы что здесь делаете, гражданин, рядом с этим преступником?!
Безумец:
– Апокалипсис грядёт! Анархия будет править миром! Но я спасу вас! Вы хороший человек! На моём космическом корабле, улетающем в сверхтонкие измерения, ещё есть свободные места! Пойдёмте со мной! Я спасу вас!!!!
Главный, освобождая руку:
– Уж нет. Очередной безумец. Сколько их развелось в последнее время! Вопят на каждом углу! Пора вызывать психиатрическую бригаду.
Полиция уходит, уводя Эмиля в облике тюремного охранника.
Безумец:
– Что ж, повеселился я от души! Предался радостям безумия и гения, моих излюбленных форм бытия… М-да-а-а, в отличие от моего сынка Нортона, я настоящий гений. Конечно, я заставил его познать мир плотских утех отнюдь нес целью совершенствования формулы! Мужчина должен быть мужчиной, жить полноценной жизнью. Честно говоря, что делать с формулой, я пока не знаю. Так что сынкам придётся потерпеть. Но разве я не величайший гений во Вселенной?! Что-нибудь да придумаю… Чего не сделаешь ради науки, даже собственных детей возложишь на алтарь её высоких истин! А заодно и позабавлюсь. Но – пора бежать к детишкам, дабы действительно в беду не попали. Я всё-таки отец! Буду помогать им преодолевать вышедшие из-под моей руки интриги и трудности ради создания совершенного чудо-средства!
Появляется Присцилла.
Присцилла:
– Эй, красавчик! Всюду тебя ищу. Запал ты в моё сердце. Я, кажется, влюбилась!
Безумец, смеясь и обнимая её:
– Не влюбляйся в безумных гениев, Присцилла! Они верны только самим себе!
Присцилла:
– Ой, испугал! На моей планете, Океании, практикуют исключительно свободную любовь! Верность там считают болезнью и безжалостно лечат! Ну что, поразвлечёмся?
Безумец:
– С удовольствием!
Дорогой ресторан. Между изысканно накрытыми столиками снуют официанты. За столиками сидят хорошо одетые люди: представительные мужчины в возрасте, молодые фривольные девушки, серьёзные бизнесвумен.
В зал входит Скрипач – мужчина лет пятидесяти. Одет с иголочки, держится без пафоса, но уверенно, явно успешный солидный музыкант.
Его услужливо ведёт к нужному столику пожилой метрдотель. По искренне уважительному поведению последнего очевидно, что Скрипач – частый и желанный гость в этом ресторане.
За столиком сидит элегантный господин лет пятидесяти, в шикарном, идеально пошитом костюме, на носу очки в тонкой золотой оправе.
Скрипач и метрдотель подходят к столику. Незнакомец встаёт и протягивает руку. Метрдотель представляет их друг ругу и уходит.
Мужчины усаживаются за столик.
Скрипач:
– Прошу прощения, но не расслышал вашего имени. Здесь слишком шумно.
Незнакомец:
– С удовольствием представлюсь снова. Вритиэль.
Скрипач:
– Очень редкое имя. Никогда такого не слышал.
Вритиэль:
– Редкое имя, согласен. Но позвольте уточнить. Вы его слышали много раз. Однако быстро забывали. Круговорот дней, постоянных перемен, знаете ли…
Скрипач:
– Перемены… Не люблю никаких изменений. Лучше, чтобы в жизни всё было стабильно.
Вритиэль:
– Полагаете стабильность наибольшей жизненной ценностью?
Скрипач:
– Если нет уверенности в завтрашнем дне, как можно спокойно жить, с душой отдаваться работе, творчеству?
Вритиэль:
– Уверенность в завтрашнем дне… А, впрочем, вы правы. Именно поэтому я и позволил себе потревожить вас, попросил уделить время для нашей встречи.
Скрипач:
– Вы, как я вижу, мой коллега? Музыкант? Хотите предложить сотрудничество?
Вритиэль:
– О, нет, я вовсе не музыкант. К сожалению. Хотя музыка мне всегда нравилась…
Скрипач:
– Продюсер? Вы предлагаете мне освоить южноамериканские горизонты? В северной Америке, Европе и на Востоке, я, знаете ли, давно известен.
Вритиэль:
– И не продюсер, увы.
Скрипач:
– Но тогда…
Вритиэль:
– Ничего особенного. Обычный служащий. Правда, с довольно необычной работой. Я совершаю чудеса. И, прошу отметить, за весьма символическую плату.
Скрипач, резко поднимаясь:
– Простите, но мне пора идти.
Вритиэль:
– Премия «Гремми». Разве не её вы мечтали получить все эти годы?
Скрипач, садясь:
– Так всё же продюсер. Вы сможете грамотно меня номинировать? Обойти политическое закулисье? Продраться сквозь толщу всевозможных интриг? Имейте в виду, я не покупаю премии!
Вритиэль:
– Ну, конечно! Иначе меня сейчас не было бы перед вами. Ни о каких деньгах речи, уверяю вас, не идёт. Я не таким образом зарабатываю на жизнь. Поддержание моей жизни, знаете ли, не нуждается в деньгах.
Скрипач, усмехаясь:
– Уж не должен ли я продать вам душу за столь ценный приз?
Вритиэль, досадливо морщась:
