Очутившись на улице, Фред с наслаждением вдохнул пахнувший осенью воздух и, предвкушая удовольствие, подумал о том, как развернет сейчас утреннюю газету. Хотя Честер был опытным журналистом, он все равно испытывал приступы радости, видя свои материалы напечатанными на полосе. Его никогда не переставало удивлять, что слова и мысли, рожденные им, вдруг начинали жить самостоятельной жизнью на газетных страницах, словно дети, ставшие взрослыми и ушедшие из родительского дома в необъятный мир. А иногда случалось, что, вырвавшись на волю, слова бунтовали в этой новой жизни и вели себя не совсем так, как хотелось автору.
И уже ничего нельзя было сделать…
Подозвав мальчишку-газетчика, Честер вложил в его ладонь десятилемовую монету и развернул еще пахнущий краской номер. На первой полосе его материала не было. Вторая, третья, четвертая, пятая… Он торопливо пробегал глазами заголовки: «Глубоководная экспедиция», «Авиационная катастрофа», «Встреча министров», «Бракосочетание мисс Каролины Бэкли»…
Репортаж исчез.
Фред снова просмотрел газету. Что за чертовщина! Он сам видел, как его материал верстали на первую полосу…
Мистика! Это было так неправдоподобно, что, не веря собственным глазам, он в третий раз медленно перелистал все двадцать четыре страницы газеты.
В редакции тоже никто ничего не знал. Распоряжение снять материал пришло в последнюю минуту. Приказал сам Хейсс. Пришлось заново набирать первую полосу, номер опоздал на полтора часа. В ответ на расспросы Честера сотрудники пожимали плечами.
— Я так рассчитывал… — признался Фред начальнику своего отдела Мартенсу. — Что же это в конце концов?
Всегда грустный, страдающий одышкой, Мартенс сочувственно кивал головой.
— По-моему, ваш материал был как раз то, что надо. Я тут ни при чем, сами понимаете. Шеф?
— Хорошо, придется спросить у шефа! — не выдержал Фред.
Мартенс положил ему руку на плечо: — Не советую…
Но Честер уже бежал по лестнице. Навстречу ему попался Мелани. Всегда улыбающийся, итальянец сейчас тоже выглядел расстроенным.
— Почему сняли материал? — остановил его Фред. — Что у вас тут стряслось?
Фоторепортер сокрушенно покачал головой: — Не знаю…
Фред яростно чертыхнулся и побежал дальше.
— Может быть, я во всем виноват, — прокричал ему вдогонку Мелани, — пленка оказалась засвеченной!
Но Честер уже скрылся за поворотом лестницы.
Однако, добежав до приемной Хейсса, он резко остановился на пороге. «В самом деле — зачем? Чего я хочу добиться? — подумал он. — Не станет же Хейсс объяснять свои поступки каждому репортеру уголовной хроники! Нет, прав был Мартенс — это до добра не доведет…» И Фред уже хотел было незаметно исчезнуть, но в этот момент мисс Горн, высокая, сухопарая, похожая на классную даму секретарша Хейсса, заметила его.
— Мистер Честер, как хорошо, что вы пришли, — с улыбкой прощебетала она. — Шеф как раз посылал за вами.
И она любезно распахнула перед Фредом дверь кабинета.
Пыл Честера уже испарился, а вместе с ним и решительность. Но делать было нечего — он шагнул через порог и молча остановился.
Хейсс был занят разговором по одному из своих многочисленных телефонов. Судя по его лицу, беседа была не из приятных. Он даже отодвинул немного телефонную трубку — видимо, собеседник кричал. И действительно, Фред ясно различил слова, сопровождаемые усиленным дребезжанием телефонной мембраны:
— …или вся ваша контора отправится к чертовой матери!
«Ага, значит и на тебя иногда покрикивают», — мелькнула у Фреда злорадная мысль. Но это было только на миг.
Заметив вошедшего в кабинет Честера, шеф бросил на него неприязненный взгляд и, плотно прижав трубку к уху, быстро закончил разговор такими словами: «Хорошо… Так точно… Можете не сомневаться, господин Дорон».
Фред продолжал стоять у порога, молчаливо ожидая неизбежного разноса. Чего еще можно было ждать, если материал из верстки попал в корзину?
— Что вы стоите, Честер? — с неожиданной любезностью произнес Хейсс, поднимая из-за стола свое короткое толстое тело. — Прошу вас, садитесь.
«Сейчас начнется», — тоскливо подумал Фред, опускаясь в кресло.
— Я был вами доволен. Честер, — продолжал шеф, шагая по кабинету. — Особенно последнее время. Вы, кажется, второй год работаете без отпуска?
Фред молча кивнул, не глядя на шефа. Куда он клонит?
— Вам надо отдохнуть. Обязательно. Немедленно. По вашему лицу видно, как вы устали.
Сердце у Фреда сжалось: неужели конец?
— Простите, сэр, — произнес он, стараясь не выдавать волнения, — простите, но я чувствую себя отлично. Я не устал. И могу…
— Нет, нет, — перебил его Хейсс. — Никаких возражений. Берите жену и поезжайте к морю на пару недель. За сегодняшний материал получите двойной гонорар. Кроме того, вам выдадут еще двести пятьдесят кларков, я уже распорядился.
И Хейсс сел за стол, давая понять, что разговор окончен.
Ничего не понимающий Фред медленно попятился к двери.
«Спросить или не спросить? — лихорадочно размышлял он, глядя на шефа. — Эх, была не была!»
— Простите, сэр, — пробормотал он, останавливаясь. — Почему мой материал… Я хотел бы знать.
