Исида сочувственно похлопал его по плечу и отправился спать. Под утро ему приснился сон. Он видел этот сон уже несколько раз. Он снова “кайгун тайи”, капитан-лейтенант императорского флота, и стоит в боевой рубке эсминца “Минами”. Вокруг расстилается черное в багровом свете заката Коралловое море, а навстречу, из призрачной мглы стремительно надвигаются три американских торпедоносца. Он уже различает азартные лица пилотов и тусклые отблески на боках торпед. “Огонь! Огонь!” — кричит он. Торпедоносцы растут, их крылья закрывают все небо. Ослепительная вспышка.
Удар — и он с замирающим сердцем летит куда-то в пустоту…
— Проснись же, Исида! — сердито сказал барон Като.
Исида перевернулся на спину и открыл глаза. В комнате было душно. Яркое утреннее солнце проникало сквозь щели бамбуковой шторы. У изголовья сидел на корточках барон Като, жилистый, широкоплечий, с темной щеткой усов под вздернутым носом.
— Проснулся?
— Почти, — Исида потянулся за часами. — Семь часов… Почему такая спешка?
— Живо одевайся, поедем. Расскажу по дороге.
Исида не стал больше расспрашивать. Через пять минут они сбежали по лестнице в прихожую, быстро обулись и выскочили во двор. У ворот стоял новенький штабной “джип”. Мальчишка-шофер в каскетке с желтым якорем над козырьком включил зажигание и вопросительно оглянулся на офицеров.
— В Гонюдо, — коротко распорядился барон.
Исида откинулся на спинку сиденья.
— Где это — Гонюдо? — спросил он.
— Курортное местечко на побережье. В трех милях от Лодзи.
“Джип” миновал бетонные, поросшие травой стены арсенала на окраине города и понесся по прямому, мокрому от росы шоссе. Справа между холмами синело море. Исида жадно глотал свежий ветер.
— Так вот, — сказал барон Като, — кинокомпания “Яматофируму” снимает видовую картину “Пейзажи Японии”. Вчера вечером в Гонюдо прибыли их кинооператоры.
— Выгнать, — сказал Исида.
Он не любил видовых фильмов. Кроме того, его слегка мутило.
— Они получили разрешение от губернатора…
— Все равно выгнать.
— Погоди. Разрешение на съемки от японских властей у них есть. Но тут вмешались американцы. Они объявили, что не допустят возни с киноаппаратами вблизи военной базы.
— Ах вот как? — Исида снял фуражку и расстегнул воротник мундира. — Значит, вмешались американцы?
Барон Като кивнул.
— Вот именно. И какка[6] приказал мне и тебе отправиться туда и уладить дело.
— Гм… А при чем здесь мы? То есть очень приятно лишний раз натянуть нос амэ, но какое отношение имеет штаб военно-морского района к “Ямато-фируму”?
— Приказ есть приказ, — неопределенно сказал барон. Он покосился на шофера и нагнулся к уху Исида: — За разрешение производить съемки в окрестностях оборонных объектов “Ямато-фируму” заплатила префектуре кругленькую сумму. И, говорят, кое-что перепало господину начальнику штаба нашего района. Ведь окрестности Аодзи — одно из самых красивых мест в Японии.
— Ах вот как! — Капитан Исида снова надел фуражку, опустил ремешок под подбородок и задремал.
Шоссе проходило по насыпи в полукилометре от берега. Был отлив. Море отступило, обнажив широкую полосу песчаного дна. Блестели на солнце лужи и заводи. По мелководью, высоко подоткнув полы разноцветных кимоно, бродили женщины и дети с граблями и совками — они собирали съедобные ракушки. Барон Като достал из-под сиденья полевой бинокль и попытался получше рассмотреть голые ноги молоденьких девушек. Но “джип” трясло, и барон увидел только прыгающие пестрые пятна. Он разочарованно опустил бинокль. В эту минуту шофер оглянулся и сказал:
— Гонюдо, господин барон.
Исида зашевелился, протер глаза кулаками и сладко, с прискуливанием зевнул.
Они миновали нарядные домики, утопающие в зелени и цветах, и выехали на пляж, где у светло-голубого павильона беспокойно колыхалась большая толпа скудно одетых курортников. Скандал, по-видимому, достиг уже критической точки. Любопытные наседали друг на друга, подпрыгивали, стараясь заглянуть через головы. Барон и Исида на ходу выскочили из “джипа” и остановились прислушиваясь. Из недр толпы доносились яростные возгласы на японском и английском языках:
— Да поймите же вы…
— Я вас вышвырну отсюда со всеми вашими…
— Keep quiet, lieutenant, do keep quiet, for Lord's sake![7] — У нас есть разрешение от самого губернатора!
— А я вам говорю — убирайтесь!
— Keep quiet…[8]
— Это Джерри, — сказал Исида.
Барон ухмыльнулся.
— Ничего. Он был пьян как свинья. К тому же амэ и в трезвом виде не способны отличить одного японца от другого. Пойдем.
Он врезался в толпу, бесцеремонно отодвигая плечом мужчин, обходительно похлопывая женщин по голым спинам. Исида вперевалку двигался вслед за ним, строго поглядывая по сторонам. К нему круто повернулся молодой человек в темных очках, которого барон грубо ткнул локтем в бок.
— Я и раньше не питал симпатий к господам военным… — темные очки молодого человека негодующе блеснули. Исида старательно наступил на его босую ногу.
— Виноват, — вежливо сказал он.
