Исида бежал за ним, строго соблюдая интервал в два шага, как рекрут на занятиях по гимнастике. “Вассё, вассё!.. Раз-два, раз-два!. Вассё, вассё!..” Перед его глазами равномерно, в такт прыжкам дергалась смуглая мускулистая спина барона. На левой лопатке красовалась красно-синяя хоримонотатуировка, изображающая хризантему. “Вассё, вассё!..” Под ногами заплескалась вода. Неожиданно Като остановился, и Исида чуть не налетел на него. Като торжественно сказал:
— Вы арестованы, потрудитесь встать!
С трудом переведя дух, Исида вышел из-за спины барона. Что-то холодное и скользкое коснулось его колен. Это был маленький осьминог, видимо выброшенный взрывом. Бурый бесформенный комок щупалец судорожно сокращался, покачиваясь на волне. Исида выругался сквозь зубы, отшвырнул его в сторону и поднял глаза. Шагах в двадцати над поверхностью воды возвышались блестящие черные плечи, грудь и голова Железного Человека.
Исида всегда был немного суеверен; и когда из кучки кинооператоров и курортников, топтавшихся рядом, донеслось слово “каппа”[15], он в испуге отступил назад, оступился и чуть не упал. Впрочем, он сразу вспомнил, что каппа народных сказок обитают только в прудах и болотах. Кроме того, его успокоил вид армейского двенадцатизарядного кольта, неизвестно откуда появившегося в вытянутой руке барона.
Люди с опасливым удивлением смотрели на Железного Человека, а Железный Человек неподвижно глядел на них громадными выпуклыми глазами, торчащими по бокам головы. Искры солнечного света дрожали на его чешуйчатой коже цвета вороненой стали. Шеи у него не было, и теперь стало понятно, почему издали он казался похожим на “дарума”.
— Вы арестованы, — повторил барон. — Вставайте и не пытайтесь сопротивляться, иначе я буду стрелять.
Исида облегченно засмеялся.
Разумеется, это всего-навсего шпион в водолазном костюме. Офицеры морской обороны барон Като и Исида схватили шпиона иностранной державы! Молодчина, Като!..
— Встать, мерзавец! — крикнул он.
Железный Человек не пошевелился. Исида щелкнул языком.
— Может быть, он без сознания… или сдох?
— Сейчас проверим.
Позади послышался плеск воды. Исида оглянулся. К ним подбегал молодой человек в темных очках.
— По… погодите… немного… — произнес молодой человек, задыхаясь. — Не… не стреляйте.
— Не лезьте не в свое дело, — любезно сказал Исида, — и не хватайте господина офицера за руку, а не то получите по морде.
— Он просто… не понимает… вас!
— ТА КХАИ ГА ЦХУНГА, — сказал Железный Человек.
Все замерли. Барон переложил пистолет в левую руку.
— Заговорил!
Железный Человек безжизненным голосом выбрасывал глухие гортанные звуки. Он по-прежнему не шевелился, но глаза его медленно налились желтым светом, едва заметным на солнце, и вновь погасли. На лице молодого человека в темных очках изобразилось изумление.
— Послушайте, — прошептал он, — да ведь это…
Барон подозрительно уставился на него.
— В чем дело?
— Он говорит, что очень недоволен, — молодой человек поднял палец. — Он говорит по-тангутски![16]
— По… Как?
— По-тангутски! На тангутском языке! Необыкновенно!..
— Откуда вы знаете?
— Откуда я знаю! Я аспирант филологического отделения Киотоского университета, и тангутский язык — моя специальность. Я — Эйкити Каваи!
Ни на кого из присутствующих это имя не произвело заметного впечатления, но барон Като попросил:
— Узнайте, пожалуйста, кто он такой?
— Сейчас, — с готовностью сказал Эйкити Каваи. Он подумал и раздельно произнес, вытянув шею к Железному Человеку: — Цха гхо та на!
— Кха го га тангна, — ответил Железный Человек.
Каваи снял очки, озадаченно поглядел на чешуйчатую тушу, затем перевел взгляд на барона.
— Он говорит, что прибыл от Нижнего Человечества. Боюсь ошибиться, но мне кажется, что он имеет в виду океанское дно.
— И мы не взяли с собой киноаппарата! — в отчаянии воскликнул один из операторов.
Другой изо всех сил кинулся обратно к пляжу. Никто не обратил на это внимания.
— Значит, прибыл с океанского дна, — сказал Като. — А он не врет?
— Откуда он знает по-тангутски? — несмело произнес низенький волосатый курортник.
— Погодите, может быть, я не совсем правильно его понял. Спросим еще раз.
Каваи обменялся с Железным Человеком несколькими фразами. Исида с интересом следил, как вспыхивают и гаснут желтые огоньки в выпуклых, как у рыб-телескопов, глазах чудовища.
— Ничего не скажешь, — проговорил, наконец, Каваи, разводя руками. В голосе у него было смущение, словно Железный Человек совершил бестактность, — с океанского дна, со дна Большого Восточного Моря… Так у тангутов назывался Тихий океан. Никакой ошибки.
Барон сунул пистолет под мышку и кусал ноготь.
— Начинается прилив, — напомнил Исида.
— Да, да… Послушайте, Каваи-сан, попросите его подняться и следовать за нами. На берегу можно будет поговорить в более удобной обстановке.
— Он говорит, — перевел через минуту Каваи, — что ему трудно ходить. Здесь он весит много больше, чем у себя на Тангна… на родине.
— Мы ему поможем, — с легким сердцем пообещал барон, — за этим дело не станет.
Он повернулся к кинооператорам: — Вы здоровые ребята, возьмитесь-ка за это дело.
