— В Ленинграде, знаете, дождь, — сказал он, словно оправдываясь. — Трудно предположить, что где-то может стоять такая жара.
— А вы плащ в машине оставьте, — посоветовал Грикуров.
— Правильно, спасибо. Ведь машина подождет?
— Подождет.
— Ну и запустили вы его, — сказал Кушак. — На какую глубину он уходит?
Они подошли к замку, и он нависал над ними, как бочка над муравьями. Рядом была глубокая яма, возле которой валялась лопата.
— Вот видите, на два метра мы углубились, потом бросили.
Навстречу шагнул похожий на мельника бригадир бурильщиков. Брови, волосы на голове, ресницы его были светло-розовыми. Розовая пыль пятнами покрывала комбинезон.
— Зарастает, — пояснил он. — Если заряд заложить, успели бы.
— Сам понимаешь, что нельзя, — сказал Грикуров.
— А так — мартышкин труд, — сказал бригадир. Он сплюнул. Плевок был розовым.
— Отзывается? — спросил Грикуров.
— Стучит, — ответил молодой человек, шедший на полшага сзади.
— Сначала у нас возникло мнение, что звуки представляют собой нечто подобное азбуке Морзе, однако затем мы пришли к выводу, что первоначальное заключение ошибочно…
— Знаю, — сказал Грикуров, чтобы остановить молодого человека.
Кушак покосился на блестящий портфель молодого человека, к которому почему-то не приставала пыль.
— Вы давно знакомы? — спросил Кушака Грикуров.
— Много лет, — сказал Кушак.
Со стороны Москвы показался вертолет. Вертолет летел низко и чуть в сторону. Но в полукилометре пилот, видно, заметил замок и свернул к поселку.
— Я его вызвал, — сказал Грикуров. — У нас один парень забрался почти до самой вершины, но пришлось вернуться. Мне кажется, что наверху есть отверстие. А то бы он задохнулся.
Молодой человек выглядел обиженным.
— Может, ему с вертолета обед спустить? — спросил бригадир монтажников.
Он взмахнул рукой, показывая, как обед попадет к человеку, заключенному в замке. Взлетела розовая пыль, и молодой человек отстранился, оберегая портфель и костюм.
— Как его зовут? — спросил Грикуров.
— Вы не знаете?
— Знаем фамилию. Вольский. Правильно?
— Да. Вольский. Гриша Вольский. Никогда не знал его отчества.
— Григорий Вениаминович, — подсказал молодой человек. — Он является владельцем садового участка. Однако там мог оказаться кто-то другой?…
— Нет, — улыбнулся Кушак. — Это именно он. Когда его обнаружили?
— Часов в шесть утра его сосед позвонил в Москву. Со станции.
— В шесть сорок, — подсказал молодой человек.
— Сосед рано встал, собрался на рыбалку. И вдруг увидел, что; на крайнем участке стоит розовый термитник. Термитник метров в пять высотой.
— Это сосед сказал, что термитник?
— Да, он инженер, работал в Гвинее и видел термитники, — объяснил Грикуров. — А мне вот не приходилось.
— Я тоже не видел термитников, — сказал Кушак.
— А потом уж мои ребята прозвали его замком.
— Ну и что сосед?
— Услышал стук изнутри. А выхода из термитника не видно. Он Вольского видел вечером. Тот строил на участке какую-то загородку.
— Ну разумеется, — сказал Кушак.
— Вот уж обалдел сосед, — сказал бригадир. — Вы только представьте — идет на рыбалку, а у соседей сооружение.
— Он бы и не позвонил, если бы не стук, — сказал Грикуров. — Приехал наряд — патрульная машина с шоссе. Ничего понять не смогли. Дальше все развивалось в геометрической прогрессии.
Грикуров показал на скопление машин у поселка.
— Позвать соседа? — спросил он.
— Гражданин Нестеренко уехал в Москву, — уточнил молодой человек. — У меня все его показания при себе. — Молодой человек хлопнул чистой ладонью по круглому боку портфеля.
— Не надо его звать, — сказал Кушак.
Кушак подошел к розовой громаде замка и постучал костяшкой пальца по стене. Розовая масса чуть-чуть пружинила и, если приглядеться внимательней, была усеяна мелкими порами.
— Быстро меня разыскали, — сказал Кушак.
Розовые рабочие стояли и разглядывали Кушака. Перед ними в стене была глубокая яма с оплывшими краями. Нижний край ее поднимался валиком, будто замок старался залечить нанесенную бурами рану. Под ногами скрипела розовая крошка. В одном месте из нее выглядывала вершинка розовой пирамиды.
— На глазах выросла, — сказал один из рабочих, проследив за взглядом Кушака.
— Понятно, — сказал Кушак.
Изнутри, словно из бочки, донесся гулкий удар. Потом серии коротких стуков.
— Как бы он не задохнулся, — сказал Грикуров.
Вертолет, сделав последний круг над замком, опустился на поле неподалеку. Уходя к машине, Кушак слышал, как подбежавший к Грикурову пилот говорит:
— Там дыра есть. На самой вершине.
— Вы слышали? — спросил вслед Кушаку Грикуров.
— Я так и думал, — сказал Кушак. — У него тенденция расти по вертикали.
Кушак достал с заднего сиденья “Волги” чемодан. Настроение у него не улучшилось. Конечно, ничего страшного не случилось, но могло случиться. И виноват в этом только он сам. Кушак открыл чемодан. Ампулы были на месте.
— Бурильщики вам будут нужны? — спросил, подходя, Грикуров.
— Нет, я один справлюсь.
Вместе с Грииуровьш к машине подошел и один из химиков, расположившихся в палатке.
— Вам анализ нужен?
— Спасибо, я приблизительно представлял состав материала.
