Они посадили корабль уже в сумерках. Теперь стало совсем темно. Казалось, будто планета угадала сомненья в сердцах пришельцев и сейчас норовит укрыться от их смятенных взоров.
Командор всматривался в смутные черты ночного облика планеты. Ему до боли в сердце хотелось разгадать ее тайну, разделить и радости и беды, прийти на помощь.
С легким шорохом, мелодичным звоном продолжали падать листья. Командор склонился, подобрал один, медленно поднес к лицу и… ощутил запах родных лесов и полей.
Он изумился и улыбнулся.
Теперь командор чувствовал себя счастливым. И взгляд его стал зорче, он пронизывал им темень ночи, которая не казалась больше чужой, и вот уже командор заметил огни.
Далекие, далекие огни.
— Мы улетим… Ну да, мы, конечно, уйдем отсюда, — взволнованно проговорил командор. — Но прежде покончим с одним делом…
Тщетными были попытки инженера. Увлеченный принятым решением, командор не хотел и слушать его.
Но упрямства инженеру было не занимать, и он не терял надежды.
— Послушай меня наконец… Я не могу понять, почему ты решил обследовать именно то, что лежит под поверхностью планеты. Здесь так много городов, и мы легко определим уровень развития этой цивилизации.
Командор дернулся, сбился с шага, нервно рассмеялся.
— Не говори под руку, инженер, ты мешаешь мне… Скрытое под поверхностью планеты содержит не меньше данных о цивилизации, нежели ее города, вместе взятые.
Командор наклонил аппарат, чтобы заглянуть в подземную нишу, и на экране возник саркофаг, в котором лежал прекрасный юноша. Его руки, как и у других, были скрещены на груди. Грудь была пробита слева, и вокруг отверстия темнело пятно.
— Посмотри, командор, ведь его ударили в самое сердце! Не понимаю и никогда не сумею понять того варвара, зверя, что решился поднять руку на этого парня. Ему бы жить еще и жить, не менее полувека.
— Да, — сказал командор. — Страшно…
— Но если они убивают друг друга, если решились отнять жизнь у такого замечательного парня, то как можно говорить о какой-то разумности этих людей?!
— Но эти люди так прекрасны, инженер. Посмотри, сколько благородства и доброты в этом застывшем лице. И представь его живым…
— И у того, кто убил этого юношу, могло быть прекрасное лицо. И тем не менее…
— Замолчи! — перебил командор. — Ты не прав, инженер, но я извиняю твою горячность и объясняю ее молодостью. Я много старше тебя и достаточно повидал. Тот, кто посягает на жизнь другого, не может быть красивым. У меня есть право… — сурово произнес командор, и в голосе его зазвучал металл. — Именем нашей цивилизации я верну этим людям жизнь! Верну им те полвека, которые были отняты у них…
— А если они окажутся варварами?
— Не волнуйся, мой инженер… Я верну к жизни только тех, кто чертами лица и одеяньем похож на этого юношу. Да, я верну их к жизни, ведь они так любили ее, не могли не любить… И эти люди поселятся на других планетах.
— Нет!
Неожиданный возглас ошеломил их, и они замерли. Вокруг по-прежнему опускались печальные листья, во тьме простонала странная птица, и тогда космонавты услыхали вдруг тяжелые шаги.
Отраженный свет экрана освещал высокий лоб командора.
Инженер испытал неодолимое желание исчезнуть в темноте, он шевельнулся, но командор удержал его.
«Будь что будет, — попытался успокоить себя командор. — Это должно было случиться…» Космонавты представляли здесь древнюю и мудрую цивилизацию. Миролюбивые, они давно отказались от применения силы и отправлялись исследовать чуждые планеты безоружными.
Тень неизвестного приближалась, и вдруг командор понял, что видит нечто похожее на существо, поразившее их воображение. Открытие успокоило космонавтов.
Теперь это существо стояло против них, и вот оно медленно заговорило:
— Не знаю, кто вы… может быть, боги, и способны вернуть их к жизни, взять с собою в небо, к звездам. Но и самим богам не могу отдать этих мертвых. Они наши, только наши…
Напряжение постепенно спадало. К пришельцам возвращалось осознание безопасности, и теперь командор был готов ответить, и ему казалось, будто он всегда готовился к такой встрече.
— Те, кто лежит здесь, под нами, были рождены для жизни. Они принадлежат ей, а не темным и сырым могилам. Кто ты, который осмеливается удержать меня от единственно разумного поступка?
— Я простой человек…
— Тебе уже много лет?
— Много. Очень много…
— Неужели ты думаешь, что они но хотели дожить до твоих лет? — холодно спросил командор.
Старик замялся, помедлил и грустно заговорил: — Ну да, конечно, верно… Я понимаю тебя… Но эти люди были солдатами правды и справедливости, и они пали в борьбе за свободу.
— Что ж, тем более они достойны возвращения к жизни, чтобы стать мужчинами Вселенной.
— Нет… Только не сейчас! Может быть, когда-нибудь… Пусть пройдет какое-то время. А пока — нет! Они должны остаться с нами. Ведь они живут среди нас. Понимаешь?
Командор пожал плечами.
— Ничего не понимаю, — сказал он. — Как можно оставить их в мрачных могилах? Как можешь ты настаивать на этом?
— Они нужны здесь для того, чтобы было кого оплакивать, — скорбно ответил старик. — Никогда мы не отдадим их вам. Здесь лежит и мой сын.
