— Это все ты, кенгуру, со своим дурацким принципом, — сказал он с раздражением, злясь на то, что время неумолимо отсчитывает секунды, а мы как будто не замечаем этого и, может быть, мысленно уже примирились с поражением. — Этот лабиринт не обойдешь весь и за пять дней. Надо было больше полагаться на здравый смысл и интуицию!
— Да-а, ты все время нарушал э-этот при-инцип! — вдруг начал заикаться Сашка.
— Как это нарушал? Мы последовательно проверяли все проходы слева направо!
— А надо не проходы! Надо держаться левой стены, — И куда бы она тебя привела? Прямо к выходу? Постучать и попроситься — выпустите нас, мы не туда попали?
— Зачем же к выходу? Надо, если уж вышли с первого раза с левого хода, миновать центральную площадку и продолжать держаться левой стены.
— И тогда бы мы попали в правое крыло лабиринта, где кто-то побывал до нас и убедился, что там делать нечего!
— А ты уверен, что они не допустили ошибки?
— Пошел, ты, умник! Все! Отдых кончился!
Командор поднялся и обвел нас сердитым взглядом, — Ну!
Самойлов, выдержавший, к нашему удивлению, дневную голодовку и даже не. прикоснувшийся к выданным продуктам, жалко улыбнулся.
— Володенька, я не говорю о сне, но надо хотя бы пообедать!
Командор позеленел. Он схватил свой рюкзак и вытряхнул перед Серегой весь свой оставшийся рацион.
— На! Жри! Ненасытная прорва! Из-за таких слюнтяев и я могу провалиться в этом чертовом лабиринте!
Мы все окаменели, только Саша, этот задумчивый кенгуру, поднялся и, спокойно собрав с пола консервные банки и пакеты, сложил их в рюкзак, завязал его и протянул командору.
— Иди один. Да, мы слабее тебя и можем не выдержать испытания… Зачем тебе страдать из-за нас?
— Иди, командор. После всего, что здесь произошло, нам не очень хочется тебя видеть, — подтвердил Сева.
— Пойдем, интуиция! Вдвоем мы пробьемся.
— Нет, Володя. Будь что будет, но я не могу оставить ребят.
— По-твоему, я вас бросаю?
— Ты совсем другое дело. Ты сильнее и пробьешься в одиночку.
Мовшович закинул за спину рюкзак и скрылся в проходе.
— Вот теперь можно спокойно пообедать, — улыбнулся Сева.
— И поспать, — добавил Серега. — Знаете, ребята, я как-то здорово сдал. Мне, наверное, следует остаться здесь и терпеливо ждать конца третьих суток.
— Не глупи, — заявил Сашка. — Нам с самого начала нечего было устраивать эту гонку. Силы надо расходовать равномерно. Да и работать нужно не, только ногами, но и головой, а нам остановиться некогда было, не то что поразмыслить! Ты, конечно, сам виноват. Надо было развивать не столько силу, сколько выносливость. У меня товарищ… Он штангой занимался. Выкладывался до предела. Тот тоже. Вовремя не поест и становится слабей цыпленка. Так и у тебя. Давайте, действительно, пообедаем, поспим и тогда будем решать, что делать дальше.
Проснувшись, Серега заглянул в свой рюкзак, прикидывая, чем из остатков рациона можно подкрепиться, чтобы из-за своей слабости не задерживать нас, и обнаружил лишнюю банку концентрированного молока.
— Ребята! Это нечестно! Что это вы еще выдумали! Признавайтесь, кто?
— Ну я, — спокойно откликнулся Сашка. — Тебе позавтракать надо. Иначе не потянешь. А я могу. Мне надо меньше, и я выносливый. Попил водички…
Он потряс термос и ощутил легкий толчок жидкости на самом донышке.
— Ребята, а ведь воду тоже, наверное, надо экономить? — произнес он растерянно.
— Давайте по одной банке молока на двоих. Это заменит нам и завтрак и воду, — предложил Сева.
Предложение одобрили. Серега аккуратно проколол в банках по две дырки.
— Удобно и гигиенично, — провозгласил он. — Каждый прикладывается к своей, персональной дырке!
Эта персональная дырка почему-то привела всех в шутливое настроение. Сашка предложил организовать клуб под таким названием.
— Звучит, — смакуя новое словосочетание, сказал Сева. — Особенно если она окажется «черной дырой».
— Вылетим мы с ней в надпространство.
— Зачем же в надпространство? Просто вылетим!
Это напоминание о возможном конце нашего блуждания по лабиринту отрезвило, но только на мгновение.
— По-моему, нам пора, — озабоченно, но явно невпопад сказал Серега.
Взрыв хохота потряс лабиринт, и, если где-нибудь поблизости спала другая группа, она непременно должна была проснуться, несмотря на то, что стены лабиринта оказались покрытыми мягким звукопоглощающим пластиком. Вдоволь посмеявшись, мы собрали свои пожитки и двинулись до ближайшей развилки. Честно говоря, мне надоело это блуждание, кроме того, оно мне казалось бессмысленным, и я поспешил высказаться:
— Командор прав. В центральной части лабиринта выхода нет. Это действительно примитивно.
— Ты в этом уверен?
— Интуиция…
— Но ведь левый ход мы последовали полностью!
— Зато даже не попытались сунуться в правый!
— Но ведь там ребята написали…
— Во-первых, не написали, а нацарапали, — я возражал больше для порядка, чем из желания спорить, — а во-вторых, и тут уже прав Саша, ты гарантируешь, что эти самые доброжелатели не ошиблись?
Сева даже не посчитал нужным возразить на такие шаткие доводы. Я понимал, что он прав, иначе зачем этим ребятам нужно было царапать стены. И тут меня осенило!
