— Аванс-то хоть вернешь? — спросил я.
— Аванс? — Подполковник захохотал. — На, бери свои три тыщи! — Он вытащил из кармана и швырнул на стол пачку купюр. — Небось думал, что я проел-пропил эту твою мелочь?
Это меня добило.
— Извини, Виталий, — сказал я. — Кажется, я ошибался. Ничего не отменяется, договоренности остаются в силе. Делай свое дело.
Итак, на дело пошли втроем — Ольгин, я и Хуч. Машину оставили в километре от дома Сяганова — чтобы не светиться. К дому пошли пешком. Моросил холодный осенний дождь, грязь хлюпала под ногами, на улице стоял кромешный мрак. Сяганов жил на отшибе, до ближайшего уличного фонаря было метров триста.
Дом окружал забор — деревянный, высокий, из досок, плотно прилегающих друг к другу. На воротах висел здоровенный замок.
— Это что, его дома нет? — опешил Хуч. — Кого же мы брать будем?
— Дома он, — уверенно сказал Ольгин. — Как обычно, проник на свою территорию через подземный ход со склада. А замок — для отвода глаз. Сейчас этого замка не будет.
Через десять секунд замка не было.
— Окна не горят, — объяснял подполковник, пока мы шли по дорожке к Дому. — Вероятнее всего, это означает, что он сидит в своем подвальном помещении. Это хорошо — шума не услышит. Замки на двери у него капитальные, многоригельные, с секретами, возиться придется долго…
— Справишься?
— Спрашиваешь…
Белокирпичный дом, простецкий с виду, был защищен по первому классу. Я слышал, как тихо матерится обычно невозмутимый Ольгин, щупая внутренности двери длинной отмычкой. После открытия первого замка в ход пошли электрические провода, присоединенные к хитроумному электрическому прибору. Через десять минут что-то негромко загудело, невидимые ригели щелкнули и вышли из пазов. Ольгин вытер пот со лба.
— Наставил всякой приблуды ваш рыжий, — сказал он, — а что толку? Для толкового специалиста это не работа, а так, работенка. Вход свободен, господа.
Я посмотрел на него с уважением. Хуч — с восхищением.
За дверью оказалась не прихожая — длинный коридор с голыми стенами, а в конце его — снова железная дверь. С нею Ольгин справился минут за пять.
— Достал он меня своими запорами, — сообщил Ольгин. — Долго возимся. Выбиваемся из графика на две минуты.
— Он нас не засек еще?
— Не засек. Там он, внизу, телевизор смотрит. — Ольгин ткнул пальцем вниз. Из подвала доносился слабый отзвук речи. — Сейчас как раз «Убойная служба» идет. Он ее не пропускает.
Мы вошли в просторный квадратный холл, подполковник осветил стены фонариком. Четыре внушительные двери, одна из них открыта.
— Это ход в подвал, — тихо сказал Ольгин. — Идем туда. И берем его.
— Как ты думаешь, он вооружен?
— Нет. Точно нет. Проверено. Сяганов питает личную неприязнь к огнестрельному оружию.
— А если нож?
— Для этого существуют приемы рукопашного боя. — Ольгин сдержанно улыбнулся.
— Виталий, я напоминаю: сперва пусть он отдаст нам все, за чем мы пришли. Кое-какие документы и один хитрый фонарик. Сами мы можем их не найти. Потом его нужно обездвижить — это твоя работа. А потом я его нейтрализую. Этим самым фонариком.
— Все помню, — кивнул Ольгин. — Не волнуйтесь, ребята, все будет по плану. Я иду первым, вы — за мной, метрах в трех. Голосов не подавать, в мои действия не вмешиваться. И аккуратнее двигайтесь — лестница здесь крутая, шеи себе не сломайте.
Он бесшумно скользнул вперед.
— Мужик — супер! — прошептал мне в ухо Хуч. — Зря я в нем сомневался.
Комната, в которую мы вломились, была обставлена по канонам мещанского совка — ковры на полу и стенах, горка с хрусталем и хохломой, телевизор на тумбочке, полированный стол. На столе — початая бутылка коньяку, нарезанная селедка, наломанный большими кусками ржаной хлеб. На разложенном диване собственной усатой персоной возлежал хозяин дома.
— Гражданин Сяганов, — рявкнул Ольгин, — встать, лицом к стене, руки за голову!
Сяганов испуганно вскочил на ноги, вытаращился на нас, медленно поднял лапы, поросшие оранжевым волосом. Его монументальное пузо оттопыривало майку и свешивалось над дешевыми тренировочными штанами.
— Эй, начальник, — сказал он, — в чем дело-то? Если вы из милиции, то ордерок предъявите. А если просто так, то права не имеете, я жаловаться буду.
— Значит, так, — сказал Ольгин, — ты, Сяганов, мошенник и рецидивист, не по делу обидел двух наших клиентов. Это называется шантаж и вымогательство, ты понял? Снова на зону хочешь? Загремишь в два счета. А если не хочешь — делай, что тебе говорят. Понял?
— Понял, — хмуро сказал рыжий.
— Давай все рисунки и нейтрализатор, — сказал я. —
И плитки, если еще остались. Все давай.
— Нет у меня ничего такого…
— Придется объяснить, — сказал я. — Виталий, займись. Ольгин сделал быстрое движение, я даже не успел понять какое, и толстяк упал на пол. Захрипел, засучил по ковру ногами.
— Не придуривайся, — сказал Ольгин, — жить будешь. В следующий раз сделаю больнее. Вставай и давай то, что от тебя требуют.
Сяганов открыл глаза и внимательно посмотрел на меня.
