Внешний стоял у широкого окна своего кабинета, откуда была прекрасно видна заходящая на посадку пилотажно-тренировочная машина. Он уже знал, каким путем попала она в план полетов, кто ее поднял в воздух, и уже нажал кнопку селектора… Но глаза его вдруг перестали быть стеклянными, а лицо каменным. Он, живущий по законам совершенно чуждым и даже враждебным тому, чем жил Сергей, тоже — Знал. С большой буквы. Знал свое, собственное, доступное лишь таким же, ничем не связанное ни с небом, ни с авиацией, ни с летчиками вообще, ни с летчиками-испытателями, — но знал. И сейчас когда остатков его души коснулось то, что Сергей про себя называл «чувствовать», и эти глубоко запрятанные остатки души вдруг не дали, запретили сделать Внешнему то, что он собирался.
— Петр Эдуардович? Вы чего-то хотели? — напомнил селектор женским голосом.
— Да… э-э-э… Лена, сделайте мне большую чашку кофе. И коньячку туда грамм пятьдесят. Того, что в холодильнике слева.
Отключив селектор, Внешний развернул кресло к окну и принялся глядеть на полосу, хотя она уже опустела.
И Митяй, и Астроном были одеты примерно одинаково — так себе кроссовки, так себе джинсы, и так себе рубашки навыпуск. Правда, у Астронома рубашка была явно слишком теплой, и под мышками угадывались пятна пота — хоть солнце уже и скрылось за домами, летняя жара продолжала ощущаться. Одежда Митяя более подходила к сезону, и ему было гораздо легче, хотя он и тащил на запястье хозяйственную сумку, через ткань которой проглядывались контуры какого-то пакета, какой-то коробки, еще чего-то бытового…
Шли они оба тоже примерно одинаковой походкой — не то чтобы очень быстрой и деловой, но вполне себе целеустремленной, так ходит девять десятых населения московских улиц. И надо же было, чтобы менты доцепились именно к Митяю!
Менты были прямо как из анекдота — один по-русски говорит, другой три улицы знает. Толстяк-сержант с циничным и добродушным («ну куды ж ты денешься») лицом и сухощавый татарин-рядовой словно выросли из асфальта парой поперек тротуара. Деваться Митяю было некуда.
— Документики ваши, пожалуйста…
Митяй послушно вытащил свободной рукой паспорт и вручил сержанту. Тот принялся его листать, и его лицо озарила улыбка.
— Что ж вы так, молодой человек… Регистрация-то ваша… а? Уж я-то свой район знаю!
Сержант замолчал, многозначительно поигрывая паспортом. Митяй район знал гораздо хуже, но он вполне был в курсе, что зарегистрирован в нежилой трехэтажке — почему-то в местном отделении милиции это было самым быстрым и самым дешевым.
Он кинул взгляд вдоль тротуара, вслед удаляющемуся Астроному. Чуда не происходило: Астроном шел все так же энергично, не выказывая желания зайти в магазин или остановиться у лотка. Теоретически, если развязаться с ментами прямо сейчас, секунд за пять, а потом так же двинуться следом, то можно было еще все поправить. Но это было нереально, и Митяя аж передернуло от обиды.
Рядовой-татарин по-своему понял его движение и неуклюже, но в целом грамотно толкнул его в грудь, туда, где на рубашке торчал открытый после вытащенного паспорта клапан кармана.
— Наркотеки е? — поинтересовался рядовой после завершения процесса.
То, что теперь у Митяя в кармане лежат «три грамма белого порошка» в пакетике (соль или мука — не важно), можно было и не сомневаться, поэтому он просто промолчал, перенеся внимание на сержанта. Сержант стоял молча, держа паузу, а время уходило безвозвратно, Астроном мелькал среди прохожих уже довольно далеко, и дело было, можно сказать, провалено. Просто сунуть менту дежурную бумажку и кинуться бегом с криком «Опаздываю, командир!» Это было именно то, что сейчас нужно, но Митяй прекрасно осознавал, что если действительно хочется отделаться от патруля, то надо играть в совсем другую игру. А отделаться от патруля по-хорошему ему было даже более необходимо, чем догнать Астронома. Проваленное дело — подстава, конечно, еще та, бывало, за такое люди и сами по полной получали, но все-таки есть шансы ответить по деньгам или отработать. А вот под нормальный обыск сейчас попасть… После этого Митяй без вариантов опускался туда, куда ему не хотелось совершенно.
Он сделал подобающее лицо и затянул:
— Ну… Так ведь, командир, сам понимаешь, пока то, пока се, а я в Москве уже работать устроился, ну мне и подсказали, а насчет работы — вот, у меня и пропуск есть…
Сержант милостиво кивал и столь же милостиво принял на осмотр пропуск в ЗАО «Стройремонтмонтаж», в который было вложено два слегка мятых стольника. Потом пропуск вернулся к хозяину, естественно, уже без денег, и сержант вынес вердикт:
— Ладно, парень, хрен с тобой. — И в порыве добродушия напутствовал: — Насчет нормальной регистрации поторопись.
Рядовой-татарин хотел что-то сказать, видимо насчет «наркотеков», но сержант коротко глянул на него, слегка качнул головой, и рядовой промолчал.
