— Нэцкэ! Ее надо засунуть в специальный ящичек в машине времени! — заревела девочка. — И тогда машина времени отправится в то время и место, где нэцкэ вырезали! И я спасу папу.
— А нэцкэ? — уточнил Крылов, уже догадываясь, каким будет ответ.
— Распадется на атомы.
— Других подходящих нэцкэ нет? — спросил Крылов.
— Да поймите же, их не может быть! Если они будут, значит, я папу не спасла! Значит, он так и прожил в древней Японии всю жизнь!
— Дела, — вздохнул Крылов.
Девочка тоже вздохнула. И сурово произнесла:
— Либо вы мне нэцкэ подарите и я папу спасу. Либо вы пожадничаете. И папа погиб.
— Девочка, я же на грани разорения, — признался Крылов. — Нет, мне очень жалко твоего папу… и ты отважная девочка…
Путешественница во времени снова захныкала.
— Хоть деньги верни! — взмолился Крылов. — Или другую нэцкэ мне дай!
— Нет у меня денег, — всхлипнула девочка. — И ничего я вам дать не могу. Даже не могу подсказать, на какие числа выигрыш в лотерее выпадет.
— Запрещено? — понимающе спросил Крылов.
— Не интересовалась никогда древними лотереями… — призналась девочка.
Крылов помолчал. Эх, какой был план! Редкое нэцкэ в подарок… дружеский разговор… выгодный контракт… финансовое преуспевание…
— Иди спасай своего папу, — сказал он и протянул девочке древнеяпонский брелок. — Только вначале опусти машину на место!
Девочка просияла.
— Спасибо! Спасибо вам! Я знала, что в среднеарифметический вечер сочельника все люди добреют, и случаются настоящие чудеса!
Она неловко чмокнула Крылова в щеку — и исчезла.
Машина вновь стояла у антикварного салона. Только на полу валялись одноразовые зажигалки.
— Настоящие чудеса, — горько сказал Крылов. — Кому как.
Все его планы пошли прахом. И все из-за какой-то наглой девчонки и ее глупого отца… Тоже мне туристы! Сами они не местные, машина времени сломалась…
Он завел машину и, уж и не зная зачем, все-таки поехал к ночному клубу.
Что же теперь, пытаться наладить отношения со знаменитым скульптором без всяких интересных новогодних подарков? Пустой номер. И все-таки придется попытаться…
Крылов уже припарковал машину на стоянке, когда с заднего сиденья раздалось деликатное покашливание.
— Опять? — воскликнул он в панике и обернулся.
В машине теперь появились двое — та самая девочка, одетая в темно-желтое платье и алую шелковую накидку, и худощавый мужчина в узких черных штанах и черно-белом жилете с широкими плечами.
— Красивое у меня кадзами? — воскликнула девочка.
— Спасибо вам, Валерий-сан, — строго глянув на девочку, сказал мужчина. — Вы спасли меня ценой больших жизненных неудобств… Домо аригато годзаимас!
— Да ладно… чего уж там… — смутился Крылов. — Праздник как-никак…
— Мы должны отправляться назад, в будущее, — сказал мужчина. — Но я не мог не поблагодарить вас. Примите этот скромный подарок, Валерий-сан! Я резал эту нэцкэ для очень важного чиновника, но вам преподнесу с куда большей радостью!
Крылов едва успел взять из его рук крошечную скульптуру — девочка и мужчина склонили головы и исчезли. На этот раз, похоже, навсегда.
— Надо же… — прошептал Крылов, разглядывая нэцкэ. — Надо же… спасен… что-что???
Нэцкэ изображала, похоже, самого скульптора — высокого и худощавого мужчину в японских одеждах. Но в руках мужчина держал пивную бутылку!
— Анахронизм… — прошептал Крылов. — «Мужчина с пивом»… Да как же я ее подарю?
Он безнадежно рассмеялся. Чудеса… праздник… раз уж делаешь добрые дела — так не рассчитывай на благодарность!
Хотя…
Крылов еще раз внимательно оглядел нэцкэ.
Назвали же ту девочку с не пойми чем — «девочкой с суси»!
Главное — вовремя дать правильное название. А там уж человек увидит то, что ему пообещали! С работами московского скульптора-монументалиста это тоже случается сплошь и рядом!
— Мужчина с пестиком… — произнес Крылов. — Нет. Лучше — «Алхимик с пестиком»! Работа неизвестного мастера…
С нэцкэ в руках он выбрался из машины.
Все должно получиться.
В этот вечер все люди добреют!
А в груди все-таки предательски холодело…
— Можно? — спросил Костя, заглядывая в открытую дверь.
— Нужно! — бодро ответил тощий парень в белом халате. Он был один, да еще и оказался ровесником — Костя почему-то ожидал увидеть в лаборатории целую свору старых склеротиков с горящими от научного любопытства глазами. На душе сразу стало легче, и Костя вошел в лабораторию.
Большая комната оказалась заставлена стеклянной и электронной ерундой, знакомой Косте по американским фильмам о безумных ученых. В ретортах что-то булькало, пахло химией и почему-то вареными сосисками. По трем дисплеям плавали скринсейверы, на четвертом виднелась рентгенограмма чьих-то внутренностей. Парень в халате с интересом смотрел на Костю.
— Извините, меня сюда направили. — Костя протянул бумажку. — Сказали в сорок третий кабинет, к профессору Лом-теву.
В глазах парня появился интерес.
— Ага, испытуемый! — воскликнул он. — В лучшем виде! Давай проходи, мне пораньше смыться надо.
— Вы профессор Ломтев? — проклиная себя за врожденную глупость, спросил Костя. Парень хихикнул, но тут же посерьезнел.
