- Что с ним? – спросила девушка, окинув механика взглядом.
- Отмечал выходной, - ответил я.
В подготовленном Марго кабинете нас ждали двое: мужчина лет тридцати и женщина в свободной одежде, очень напоминающей серый с разводами балахон. Она настраивала детектор лжи.
- Что это?! – насторожился Евгеньев.
В его взгляде появилось затравленное выражение.
- Дело государственной важности, - ответил я. – Требуются особые меры. Сами понимаете.
- Да? – неуверенно промямлил хирург.
- Надеюсь на ваше безоговорочное содействие, - я впился глазами в лицо Евгеньева, так что тому не оставалось ничего, кроме как кивнуть. – Я знал, что на вас можно рассчитывать, - подхватив хирурга под локоть, я повёл его к детектору лжи. – Не беспокойтесь, мы не собираемся вас пытать. Наши специалисты просто постараются помочь вам вспомнить то, что вы, возможно, забыли.
- Что вы имеете в виду?
Мои слова Евгеньева нисколько не успокоили. Он озирался так, словно оказался в гестапо в самый разгар войны.
- Ну, например, как вы относитесь к гипнозу?
- К гипнозу?
- Вот именно.
- Я не внушаем! - уверенно заявил хирург.
- Возможно. Но вы не будете против, если мы хотя бы попытаемся?
- Не вижу в этом смысла. Но, если нужно…
- Да, мы обязаны сделать всё, что в наших силах. Прошу, садитесь – я слегка подтолкнул хирурга к детектору.
Едва он уселся в кресло, за него взялась женщина в «балахоне». Я наблюдал за её действиями с любопытством.
- А где третий? – спросила Марго. - Метеоролог.
- У него вчера был сердечный приступ. Он в реанимации.
- Как не вовремя.
- Вряд ли нам удастся его допросить в ближайшее время.
- Ладно, разберёмся пока с этими, - Марго подозвала мужчину в халате и указала на Попкова. – Ян, приведи этого субчика в чувство. Он слегка перебрал.
Я пронаблюдал за тем, как сотрудник конторы вывел механика в соседнюю комнату и обратился к девушке:
- Ты действительно думаешь, что гипноз и эта адская машина помогут что-то узнать?
- Не знаю, Ваше Сиятельство. Иногда результаты бывают неплохие.
Я услышал, как женщина в балахоне говорит Евгеньеву:
- Сейчас мы настроим детектор под вас. Несколько вопросов носят тестовый характер. Постарайтесь расслабиться и отвечайте, не задумываясь.
Допрос длился часа три. Особенно хлопот добавил Попков. Однако оно того стоило: под гипнозом Евгеньев, который во время первой беседы бубнил, что мол, дал слово – держись, и вообще всячески выпендривался, признался, что рассказал о чертежах некоему Геннадию Михайловичу Литовскому, технику с ледокола. Они тогда выпили на радостях, что домой плывут, и хирург проболтался. А потом, видать, устыдился, и решил, что ему это померещилось. В общем, он себя убедил, что никому ничего не говорил. Однако на подсознании этот факт его биографии отпечатался, так что сначала детектор показал, что Евгеньев не уверен в ответе, а затем уже гипноз всё расставил по своим местам.
- Вроде, знакомая фамилия – Литовский, - проговорила Марго. – Где-то я её уже слышала.
- Мы с ним разговаривали, - сказал я. – Это механик из гаража автоклуба. Только он не Геннадий.
Марго кивнула оператору, и тот задал Евгеньеву ещё один вопрос. Оказалось, Егор и Геннадий Литовские – братья.
- Проверить надо обоих, - сказала Марго. – Только на кой им чертежи?
- А на кой они всем остальным? – парировал я.
- Ну, да. Тоже верно. Сейчас узнаю, где Литовские живут. Пробью по базе.
Спустя несколько минут она объявила, что братья прописаны в одной квартире.
- Если повезёт, то и живут оба там, - добавила она.
- Запиши адрес, - сказал я. – И поедем.
Вскоре мы были на месте. Квартира Литовских находилась в доме-корабле на седьмом этаже. Мы поднялись на лифте, и Марго позвонила в дверь. Через мгновение раздался голос:
- Кто там?
- Егор Михайлович? – проговорил я.
- Нет, это Гена.
- Геннадий Михайлович, мы расследуем убийство профессора Зинберга. Мы уже говорили как-то с вашим братом…
Щёлкнул замок, и дверь открылась. На пороге возник коренастый мужчина, абсолютно лысый, с короткими руками и круглым животом, обтянутым белой майкой.
- Да, Егор рассказывал, что вы приходили, - сказал он. – Что-то случилось?
- Ваш брат дома?
- Нет.
- Он живёт здесь?
- Ну, да. Конечно.
- Не подскажете, где он сейчас?
Геннадий Литовский явно растерялся.
- Не знаю, - проговорил он, наконец.
Я хотел было сказать, что не верю, но передумал и вместо этого произнёс:
- Геннадий Михайлович, нам стало известно, что Дмитрий Степанович Евгеньев, служивший хирургом на ледоколе, на котором вы плавали в Антарктику, рассказал вам о находке, сделанной профессором Зинбергом.
- Женька болтал что-то такое по пьяне, - кивнул Литовский, обрадованный, что его не стали расспрашивать о том, где брат. – Я особо не вникал.
- Что конкретно он вам сказал? Можете вспомнить?
- Да ничего особенного. Что профессор нашёл какие-то бумаги, и что это, мол, тайна. И чтобы я никому не рассказывал, конечно.
- А вы рассказывали?
- Брату сказал. Больше никому.
- Значит, нарушили слово?
