— Черт с вами, только учтите: пойму, что вы меня дурите, пожалуюсь Рудольфу! — вымученно улыбнулся Гай. — Принимайте ваши четыреста двадцать…
Вестингауз дернулся, услышав последнюю цифру, но потом цыкнул зубом и принял платеж.
— Я сейчас переоформлю его на вас… Ваше приобретение здесь недалеко, в четвертом доке. Сориентируетесь?
Еще бы он не сориентировался. Там, в камере хранения четвертого дока, лежало его драгоценное барахлишко!
— А ничего машинка! — Кормак-старший мерял шагами корпус кораблика. — Пятнадцать метров в длину. Компактно! И внутри есть весь необходимый минимум… И как зовут этого железного коня?
— Легкий катер «Эрнест». Иоахим одобрил, диагностика показала, что ресурс двигателей выработан едва на 7 %, корпус не битый, не крашеный… — нервно хохотнул Гай.
Ему неловко было чувствовать себя капитаном космического корабля. Это было настоящее исполнение детской мечты, только какое-то не такое. Как будто вместо горного велосипеда на день рождения подарили детский трехколесник. С другой стороны, ну не патрульный же крейсер ему сразу осваивать?
— Тогда чего мы тут торчим? Там дома уже заждались! Ты-то на бренную землю Абеляра спустишься?
— А как же? Должен же я в офис «Центавра» попасть или нет?
— Тогда по коням?
— Ну, давай. Поехали!
Кормаки расположились в кабине «Эрнеста», Мич пристроился на приборной панели. Гай с дурацкой улыбкой подумал, что звереныш напоминает ему игрушки в кабинах дальнобойных фур, которые так любят некоторые водилы на родном Абеляре. И головой мотает так же!
— Диспетчер, говорит «Эрнест». Разрешите взлет.
— Взлет разрешаю. Траекторию на экране видите?
— Вижу.
— Доброго пути! Конец связи.
Гай замер на секунду и произнес:
— Ну, с Богом?
— Давай, сына!
Новоиспеченный капитан корабля передвинул рукоятку управления двигателем в положение «ПУСК», дождался появления равномерного гула, сверился с приборами, щелкнул предохранителем и, почувствовав, как ощутимо придавило к спинке кресла, потянул штурвал на себя, выводя катер сквозь раздвинувшиеся створки ангара.
По широкому кругу «Эрнест» обогнул Сына Маминой Подруги и ушел в гиперпространство, оставив после себя яркие всполохи и колебания ткани мироздания.
Для малых кораблей проблем с посадкой на Абеляр не существовало, нужно было только согласиться на досмотр. А делать этого Гай не хотел категорически. Так что оставалась стыковка и пересадка на шаттл.
Быть владельцем собственного корабля оказалось накладно: топливо и место у одного из терминалов «Абеляра-1» уже обошлось в пять тысяч кредитов. Пока что Гай мог себе это позволить, но следовало задуматься о новом визите в Сезам, если «Центавр» по какой-то причине не выплатит страховку.
— Чего задумался, сына? — Кормак-старший откинулся в кресле шаттла. — Второй глаз у тебя, кстати, тоже зеленеет. Нужно будет маякнуть братьям: кто бы мог подумать, что гипнопрограммы так хорошо работают!
— Да я всё понять не могу, как так вышло, что у меня образовалась вдруг целая куча дел! Всю свою жизнь я был достаточно стационарен: сначала тут, на Абеляре, потом — на чертовой Тильде Бэ, после этого — на Ярре… А теперь скачу по галактике, понимаешь ли… И всё это становится похожим на снежный ком! Господи, да я еще даже толком после кораблекрушения не легализовался, а тут то одно, то другое… И самое удивительное, пап, что мне ужасно везет. Я ведь должен был подохнуть раз двести за это время, понимаешь?
— Еще как понимаю. И есть у меня этому самое простое и самое сложное объяснение одновременно.
— Ну-ну, удиви меня?
— Это значит, что ты всё делаешь правильно. Гэлы называют это «Бог присматривает» — «Та Диа аг файрэ». Считай, одна из суперспособностей клирика. Которую очень легко потерять, если сойдешь с истинного пути и начнешь воровать гусей и мучить маленьких детей, например…
— С чего бы мне воровать гусей? — удивился Гай, и они рассмеялись.
В такой жуткой ярости Гай отца не видел с самого раннего детства, с тех пор, когда после своей долгой отлучки он застал старого Шаца с букетом цветов под окнами усадьбы Кормаков. То есть, тогда старый Шац был вовсе не старый, а вполне себе симпатичный молодой человек. В дражайшей супруге Джедидайя С. Кормак никогда не сомневался, но вот сам факт посягательства на то, что он искренне и всей душой считал своим и только своим, вот это привело его в состояние близкое к безумию. Тогда он гнал Шаца пинками до родового гнезда семь километров, и, говорили, сидеть и лежать на спине тот не мог еще пару недель. Теперь, кстати, Шац был приличным семейным человеком и не ошивался под окнами у замужних честных дам, и супруга его была лучшей подругой миссис Кормак.
Теперь ярость старшего Кормака не знала пределов.
— Расскажи-ка, милая, всё с самого начала, — попросил он, стараясь глубоко дышать.
