От мрамора скамьи пробирал холодок, и мы решили пройтись. Приставал Маламоко отшивала филигранно. Каждый из них получал тычок или обидное словечко. Если это не помогало, Карла сообщала кавалеру, что тишайший Муэрто крайне ревнив. За получением этой бесценной информации следовали: испуганный взгляд на мои волосы, сопоставление их цвета с фамилией его серенити, узнавание и ретирада. Мне было очень весело. Настолько, что я ненадолго отложила грустные мысли о судьбе Мауры.
А я ведь, кажется, останусь без фрейлины. Матрона да Риальто не позволит дочери вернуться ко двору. Я бы не позволила. Рисковать тем, что тишайший Муэрто выдаст девицу замуж без согласия родителей? Дураков нет. Надо будет утром попытаться увидеться с нашей сдобной булочкой Панеттоне.
На верхней террасе играли музыканты, я предложила подняться туда.
— Это может быть опасно, — предупредила Таккола. — Экселленсе улетел на крыльях ночи по своим вампирским делам, а прочим Ночным господам в палаццо ход заказан.
— Почему? — Я увлекла подругу к лестнице.
— Приглашение, Филомена. Неужели ты уже забыла, как князь добивался от тебя приглашения в «Нобиле-колледже-рагацце»? Или это была Панеттоне?
Произнеся имя Мауры, Карла погрустнела.
— Или мы обе, — пожала я плечами. — Не собираюсь мерзнуть во дворе, а охраны мне довольно и вашей с Чикко.
Я погладила пыхтящую мадженту.
— Чем ты ее кормила? Мне кажется, брюшко стало излишне выпуклым.
— Ничем особенным. Регулярно выпускала поиграть в огонь.
— Может, она беременна?
Мы немножко поговорили о перспективах разведения крошечных саламандр. Карла потрогала пухлый бок и хмыкнула:
— Это дробь. Пару дней назад мы посещали с твоей питомицей городских оружейников, и ей по вкусу пришелся свинец.
— Он плавкий, давно бы вытек по капле.
Мы поспорили о металлах. На террасе были расставлены круглые столики на ажурных кованых ножках. Мы заняли свободный, Карла попросила официанта принести прохладного пунша.
— Не буду пить, — решила я, — и так холодно.
Подруга не настаивала, она смотрела куда-то позади меня.
— Забавно, — протянула она, — готова спорить, что видела сегодня этого синьора в лакейской ливрее.
Я обернулась. У перил стояла Ньяга в длинном, до пола, платье.
— Это мужчина?
— Разумеется.
Я снова посмотрела. Кошачьи ушки маски прикрывали белокурые локоны.
— Говоришь, он был в ливрее?
— Да, но не лакейской, лакеи здесь носят синее, а он был в лиловой, а в руке его была бутыль. Знаешь, я не обратила бы на этого синьора внимания, но оплетка походила на дворцовую, мне даже в тот момент захотелось рассмотреть оттиск на сургуче.
Я передвинула стул, чтоб не вертеть головой.
— Рассмотрела?
— Нет, печать болталась с другой стороны.
Я рассказала Карле о попытке отравления.
— Он переоделся, — решила Таккола, — и смешался с толпой.
— Чезаре думает, что это командор приказал подсыпать нам афродизиак.
— Обоим? Я бы согласилась, окажись приправа только в твоем бокале. Зачем патрицию возбужденный дож? С тобой понятно, опоилась, отправилась за приключениями и оказалась под луной в объятиях Эдуардо.
Тут Таккола поняла, что сболтнула лишнее. Между прочим, я боялась сделать то же самое. Какой кошмар! Надо было выбрать себе костюм Служанки. Эта маска не крепится на голове, ее необходимо держать зубами за специальный штырек изнутри. Поэтому «Служанку» называют еще «Немая».
Ньяга, за которым мы наблюдали, дернул головой и скрестил на груди руки. Голубка Паола прислонилась к перилам рядом с ним.
— Да это же свидание, — ахнула я через минуту. — Они делают вид, что незнакомы, смотрят в разные стороны, но явно беседуют. Ты умеешь читать по губам?
— Но не по затылкам.
Паола как раз отвернулась, будто наслаждаясь представлением акробатов внизу, кошачья же маска ее визави полностью скрывала лицо.
— Надо проследить, — решила я. — За обоими.
— Филомена!
— Не спорь, бросим жребий. Давай монетку.
Карле выпала синьорина Раффаэле.
— Поменяемся. Этот парень кажется мне более опасным.
— Не спорь с судьбой, — сказала я строго. — Ей виднее.
— Пообещай не лезть в драку.
— Обещаю.
— Если он тебя заметит, убегай.
— Хорошо.
— А лучше сразу командуй мадженте огонь.
— Разберусь.
Я похлопала подругу по руке и поднялась. Ньяга как раз пересекал террасу, направляясь к балюстраде.
— Дона догаресса, вы ослепительны.
Возникший на моем пути синьор изобразил церемониальный поклон. Костюм же его, многослойно-прозрачный, видимо, изображал Медузу.
Я поклонилась в ответ, выдернула из вороха его тканей лоскут кисеи и, продолжив движение, набросила этот импровизированный шарф на голову, чтоб скрыть слишком заметные волосы.
Балюстрада изогнулась, следуя очертаниям стены, гости стали попадаться реже, мраморное ограждение сменилось железной ковкой. Черная фигурка впереди пропала, я ускорила шаг, присела возле люка, от которого спускалась узкая винтовая лестница. Снизу донесся звук шагов, мелькнула тень. Я отшатнулась, пережидая.
Шаги все не затихали, кажется, Ньяга собирался протопать из палаццо Риальто до самых чертогов Аида. Я его упущу. Отстану ровно на то время, что потребуется мне для преодоления лестницы. Надо рисковать.
