Я сняла туфли, прижала их к груди и начала спускаться.
Вдруг Карла ошиблась и Ньяга — это просто Ньяга, а не виночерпий, пытавшийся отравить нас с Чезаре? Тогда зачем я крадусь за ним, уже в клочья разорвав чулки? Не потому ли, что он беседовал с синьориной Раффаэле?
Признайся, Филомена, тебе очень хочется, чтоб в покушении на дожа оказалась замешана Голубка. Ты хотела бы избавиться от соперницы раз и навсегда. Правда? И если бы не это, ты не преследовала бы этого несчастного, предоставив судьбе вершить правосудие.
Я тихонько вздохнула. Себе-то зачем врать? Да, я ревную просто до обморока. И ненавижу лицемерную Паолу.
А вдруг она оказалась на террасе случайно и свидание ее с синьором в маске Кошки тебе привиделось?
Тогда я попрошу прощения у обоих. Скорее мысленно, потому что признаться в подозрениях во всеуслышанье духу мне не хватит. Ах, не хочу сейчас даже думать об этом.
Лестница закончилась, в пятку вонзился острый камешек. Присев на ступени, я стала обуваться, напряженно вслушиваясь. Вокруг царила темнота, я действительно очутилась под землей, к счастью, кажется, не в загробном мире, а в подвале палаццо Риальто. Пахло сыростью и кислятиной, примерно как и должно пахнуть в обширном винном погребе, где при разливе из бочек по бутылкам хмельная жидкость нет-нет да и выплеснется на земляной пол, где, разумеется, продолжит бродить, источая тот самый неаппетитный ароматец.
Чудесно. Спрашивается, за каким кракеном я сюда полезла? И что сейчас высиживаю? С последним понятно — простуду.
Я чихнула, звонкое эхо дробно рассыпалось сотни раз под низкими сводами потолка. Сморкаться времени не было, меня заметили. Упав на четвереньки, я отползла в сторону и замерла, не смея даже шмыгнуть носом. Что-то звякнуло о камень там, где я только что была. Метательный нож.
Я вытерла нос кисеей. Белая ткань слегка мерцала. Я бросила ее на пол и, ощупывая бок оказавшейся рядом огромной бочки, сместилась на десяток локтей влево.
Второй нож рассек воздух со свистом и вонзился точно по центру кисейного пятна.
Сколько ножей может быть в комплекте? Видят ли кошки в темноте?
Сколько угодно. Да. Кошки точно видят, эта конкретная Ньяга — вряд ли. Доказательства? Я пока жива.
Надо выбираться. Отвлечь внимание, добежать до лестницы. Кстати, где она?
Я поморгала, отодвинулась, прижавшись спиной к влажной холодной стене. Какое счастье, что мое платье не белое! Дону Раффаэле, к примеру, в ее бледно-бледно-голубом давно бы пришпилили к стене, как огромную бабочку.
Восхитительной картиной, предложенной мне моим воображением во всех подробностях, я полюбоваться не успела. Чикко сбежала по руке, хлестнула хвостиком, заставляя меня поднять ладонь. Золоченые пайетки костюма чуть слышно царапнули камень. Сопернику этого хватило. Он понесся на меня как птица, и я закричала:
— Чикко, огонь!
От грохота заложило уши. Карла оказалась права. Это действительно был свинец. Но и я не ошиблась. Свинец — довольно плавкий металл. В животе мадженте все дробинки переплавились в один увесистый смертоносный шарик, и ящерка извергла его из… привычного отверстия вместе со струей пламени.
На несколько мгновений я увидела перед собой глянцевую кошачью маску, лезвия кинжалов, фонтан крови, бьющий из плеча нападавшего.
Идиотка! Надо было смотреть, в какой стороне лестница! В висках стучало, в ушах шумело. Слух и не думал возвращаться.
На плечо легла чья-то рука. Я беззвучно завизжала и упала в обморок.
— Филомена, — прошелестел из темноты экселленсе, — придите в себя.
Мне почудилось или слух наконец вернулся?
— Лукрецио? Это вы?
— Я, серениссима.
— А почему вы не подходите?
— От моей близости вы лишаетесь чувств.
— Вы себе льстите. Или боитесь моей малышки-мадженты.
Вампир кашлянул, что, видимо, должно было изображать смех.
— Разве она сейчас не пуста?
Я села, прислонившись спиной к бочонку. Глаза вампира мерцали шагах в десяти.
— Где Ньяга, Лукрецио?
— Бежал.
— Поймайте его.
Алые огоньки описали дугу.
— Нет.
— Почему?
— Моя задача — охранять мою серениссиму.
— А если мой противник решится напасть снова?
— Его здесь нет, Филомена. — Князь приблизился, его твердые пальцы обхватили мое запястье, потянули вверх, помогая подняться. — И вам, серениссима, пора возвращаться на поверхность. Идемте. Осторожно, ступеньки…
Экселленсе придерживал меня под руку, выбрав ту, что была подальше от Чикко, занявшей привычное место на моем ухе.
Лестница, кажется, была другой, не той, по которой я спускалась в подвал. Не кажется. Абсолютно точно. Не винтовая железная, а деревянная, поскрипывающая под нашим весом.
— Палаццо Риальто кишит тайными ходами, — пояснил экселленсе, — его около трехсот лет назад возводили контрабандисты, обустроив здание для своих нужд.
— Куда вы меня ведете?
— Туда, где вы сможете встретить своего супруга.
Душная кислая темнота сменилась темнотой свежей, затем затхлой и пыльной. Чикко запыхтела, видимо, собираясь исполнить роль светильника, но я прихлопнула ее ладонью. Не время, малышка, ты можешь испугать князя. Сам же экселленсе прекрасно видел в темноте.
