— Ожидаю с почтением. До рассвета? Просто, понимаете, у меня сегодня выпускные экзамены, и мне не хотелось бы на них опаздывать.
— А ты бойкая.
Я хихикнула:
— И сильная, и плаваю как рыба. А еще неглупа, и, если дело обстоит так, как я предполагаю, смогу подарить вам нескольких рыжих либо черноволосых внуков с глазами цвета спокойного моря.
Синьора Муэрто помолчала, глядя на меня с недоверием. Наконец велела:
— Подай мне вина, там в шкафчике у стены бутыль и бокалы.
С табурета я поднялась, испытав облегчение.
— Позволите составить компанию?
— Какое вино, Филомена? У тебя же сегодня экзамен.
— Жажда. — Я наполнила бокал до краев и с поклоном протянула тишайшей свекрови.
Она приняла.
— Посмотри там же, в глубине стоит кувшин с лимонадом. Жажду он утоляет превосходно. И возьми нормальный стул, табурет я использую в качестве подпорки, когда отстегиваю деревянную ногу.
Я пододвинула поближе к собеседнице кресло с мягкой бархатной обивкой и села в него, предварительно расставив на столе емкости с напитками.
— Матушка превосходно держится. Если бы не мужской наряд, я не заметила бы вашу… кхм… недостачу.
— Время и тренировки. Ногу мне оторвало пушечным ядром во время жаркой баталии. Это же ядро сделало меня капитаном, лишив жизни моего предшественника.
— Какой кошмар! А я воображала, что матушка Чезаре — скромная монашка на острове Пикколо.
— Чезаре решил, что такая родительница лучше подойдет амбициозному политику.
— Он был прав?
— А я знаю? — фыркнула тишайшая свекровь. — В любом случае завтра ему придется показать меня Аквадорате. Слышала об эскадре караибских пиратов в ваших водах?
— Без подробностей. Зачем она приплыла?
— Море иногда дарит своим детям видения. Мне подарило кошмар про увлекаемого в пучину кракеном сына, прочим… О, их видения были разнообразны. Я вдоволь о них наслушалась сегодня вечером на Совете капитанов. Но все видения недвусмысленно требовали сниматься с якорей и следовать в тишайшую лагуну.
— С войной?
— А я знаю? Эти болваны приплыли и легли в дрейф, ожидая велений моря.
— А вы?
— Велела им отправляться на боковую и видеть вещие сны, напутствуя описанием количества и качества аквадоратской боевой эскадры и описанием артиллерийской батареи, от залпов которой отделяет лишь приказ тишайшего Муэрто. Но полно об этом. Ты сказала, что родишь мне внуков.
— При исполнении некоторых условий — непременно.
— И что я должна для этого сделать?
— Вы? — Я хихикнула. — Матушка, дети появляются, когда мужчина и женщина… Простите! В лимонаде точно нет алкоголя? Может, он забродил?
Трость свекрови приподнялась и оглушительно грохнула об пол.
— Простите, — еще раз пролепетала я. — Позвольте только сперва уточнить. История про форколских сирен, проклявших вашего сына, вранье?
— Да, — вздохнула матрона. — Есть такая детская болезнь, когда щеки распухают до абсолютно свинского подобия. Страшная болезнь, иногда смертельная. Девочки выживают чаще, мальчики, если выздоравливают, лишаются способности иметь потомство.
— Какой кошмар!
— Я была счастлива, что Чезаре выжил, потом уговаривала себя, что все к добру и именно последствия этой треклятой хворобы не позволяют наводнить наш остров бастардами.
— Это же чудесно!
— То, что твой супруг бабник?
— Что его не закляли сирены. Если прочие условия совпадут, мы с Чезаре отправимся на Форколу и будем умолять тамошнюю главу об излечении. Атаргате, это матриарх, до крайности чадолюбива, впрочем, как весь род сирен. Она непременно поможет.
— О каких условиях ты постоянно твердишь?
— Желание его серенити. — Я ощутила на щеках предательскую влагу. — Хотя, знаете, это не обязательно. Даже после развода я обещаю уговорить Атаргате. Вы получите внуков, синьора Муэрто, а дож — наследника. Только… Нет, я не торгуюсь, честное слово. Пообещайте мне, пожалуйста, отпустить Паолу, то есть Зару. Я ее сегодня спасла, а у спасителя перед спасенным есть обязательства чести. Ну, вы знаете?
— Почему ты ревешь? — спросила строго Матрона.
— Не знаю! Все так запутанно! Мы поженились с Чезаре потому, что этого требовала политика. Я не хотела! Но потом…
— Тебе понравилось быть догарессой?
— Да! Это так интересно! Море забот, океан проблем, и невыразимое удовольствие, когда ты их разрешаешь.
— Политика?
— Кажется, я для нее рождена. — Я знала, что синьора Маддалена ненавидит политику, знала, но продолжала говорить правду. — Это как быть частью сложного механизма, но лежать до поры до времени на столе мастера. И вот он ставит на место эту деталь, зубчики со щелчком входят в предназначенные для них пазы, и механизм приходит в движение. Понимаете? Я эта деталь. И оказалась на своем месте.
— Чезаре, — вздохнула матрона.
— Он тоже деталь! Самая главная. Без него все рухнет.
— Глупые дети, играете в свою политику, будто в салочки. Этот «главный винтик» погряз в интригах, отправил меня из города в гробу, только бы не разрушать своей конструкции.
— Чезаре разве не включил в нее вас?
— Мальчишка! Он даже не подозревал, что подле него во дворце орудует вампирша. Он искал шпионов султаната.
— Но вы не пожелали оставаться в стороне.
