— Старая дура! Я ведь поняла, что Паола вампир, буквально сегодня. Мы с Чикко провожали синьора Копальди… Кстати, спасибо тебе за мадженту. Это удивительно, но она каким-то волшебным образом умеет притуплять мои боли.
— Чудесно, — ревниво процедила я, сразу же этого устыдившись. — Нет. Это и правда замечательно. Вы провожали Артуро?
— Он болтал что-то о саламандрах в связи с вампирами. О том, как крошка Чикко приводит в трепет чудовищного князя. И мне вдруг пришло в голову, что не только его. Я вспомнила ненависть синьорины Раффаэле к огненным ящеркам, то, как она двигалась, стараясь огибать по большой дуге замковые камины, как опасливо косилась на огонь, когда приходилось быть рядом. Синьор Копальди отчалил, а я позвала двух матросов, чтоб они прочесали пристани и привезли мне девицу с алой гондолы.
— Вы знали о лодке?
— От Артуро. Он несколько раз до этого отлучался в город и приносил сплетни.
Мне показалось, освещение каюты несколько изменилось. Я выглянула наружу, там разгорался рассвет.
— Вы что-то решили, матушка? Вампирша в обмен на внуков.
— Все-таки торгуешься?
— Я аквадоратка, синьора, торговля у нас в крови, — смутившись, пробормотала я.
— Внуки, вампирша. Что ты собираешься ей сказать?
— Предложу сдать подельников и подружиться со мной.
— Она согласится?
— Я бы согласилась. Прочие типы из ее команды навязаны Заре султаном, они не семья, не любовники и, подозреваю, даже не приятели. Я слышала ее разговор с одним из этих инородцев и, хотя слов не понимала, дружелюбием там даже не пахло.
Матрона помолчала, отпила вина, задумчиво посмотрела на стол, на табурет, в сторону двери.
— Ты ведь не любишь своего мужа?
— Как можно?
— Не юли!
— Как можно его не любить?
Свекровь недоверчиво хмыкнула:
— Такого красавчика?
— Такого его, — вздохнула я. — Чезаре как море, как солнце, как ветер.
— И как винтик?
— Да! — Я начала горячиться. — Он как все это и как что-то большее. Он самый умный, хитрый и справедливый изо всех синьоров тишайшей Аквадораты и всего мира. Он тащит на своих плечах всю эту рассыпающуюся махину нашей благословенной республики, но умудряется сохранить в себе человечность. И да, он самый красивый, и самый желанный, и даже уродливая золотая шапка не может испортить его красоты.
— Шапка! — расхохоталась синьора Муэрто. — О чем бы кто ни говорил, а этой шапкой все заканчивается. Ладно, тишайшая невестка, забирай свою вампиршу, свою саламандру и ворох своих политических интриг.
— Матушка, — потупилась я, — Чикко я забрать не смогу. Кажется, она сама выбирает, с кем быть. Поэтому, если она решит остаться с вами, вы же ее не прогоните?
— Не прогоню.
Обрадованная, я потопала к выходу, но на пороге остановилась.
— А давайте я приглашу вас с собой?
— В школу?
— На выпускные экзамены. Это торжественное событие, оно нисколько не запятнает вашего величия. Еще там обещал присутствовать его серенити. И толпа местных патрициев придет поддержать своих дочерей.
— И князь Мадичи, наверное, прилетит лицезреть свою серениссиму?
— Очень на это надеюсь. Лукрецио мой друг, и я буду рада его видеть.
— Хитрая рыжая бестия.
— Ни капельки не обидно.
— Признайся, ты просто хочешь пустить всем пыль в глаза, явившись в школу со свекровью.
— Чуточку, — призналась я. — А еще надеюсь, что, если после моих любовных признаний тишайший Чезаре все-таки захочет со мной разводиться, вы стукнете его своей тростью по золотой шапке.
Свекровь расхохоталась.
— Почти уговорила. Давай только уточним один вопрос: ты хочешь плыть в «Нобиле-колледже-рагацце» именно в мужской сорочке до середины бедер и с колтуном вместо волос на голове?
— Что? Здесь есть зеркало?
Синьора Муэрто махнула в строну. Я подбежала к стене, на которой висела пластина полированной меди. Кракен меня раздери! Мне нужна ванна, и фрейлины, и тысяча горничных. Немедленно.
Ванну я получила. Не сразу. Сначала свекровь хохотала, потом велела мне спуститься за Чикко с Паолой, потом принимала многословные извинения и покаяние последней. И только после этого позвала двоих матросов наполнить горячей водой лохань, стоящую здесь же, в каюте.
— Девицы, — командовала она, поглаживая Чикко, свернувшуюся на ее колене, — под койкой сундук, тащите его сюда.
