— Когда только на рассвете понял, что тебя похитила шпионка султаната.
Он рассказал мне, как Лукрецио проследил мой след до пристани и как, сопоставив все факты, они догадались, что синьорина, притворяющаяся Паолой, — вампир. Я поведала о своих попытках оживить утопленницу. Он — как решил после взрыва удалить из дворца всех, кто ему дорог, чтоб не подвергать опасности, и выжидал, когда шпионы султаната сделают ход.
Но это я и без того знала, поэтому слушала без интереса. Мы плыли, экзамены, наверное, уже подошли к концу.
— Из-за твоего нетерпения, — упрекнула я супруга, — титул первой ученицы достанется вампирше.
— Ну и что?
— Его хотела я.
— Зачем?
— Чтобы удачно выйти замуж.
— Сейчас ты замужем неудачно?
— Ладно, — махнула я рукой. — Ты выиграл. Пустим слух, что дож не пожелал, чтобы экзаменационную комиссию обвинили в предвзятости. Ну да, его серенити пообещал подарить школе новый дом. Досужие сплетники могли бы заподозрить подкуп, если бы дона догаресса выиграла. Тишайшая чета этого позволить не могла, и догаресса сбежала, потому что второго места попросту недостойна.
Чезаре отпустил весла и поаплодировал.
— Мысли, присущие политику.
— Потому что я такая и есть! Понял, стронцо Чезаре? Я женщина на своем месте!
Супруг приподнялся с лавки, обнял меня и горячо шепнул на ухо:
— А теперь покажи мне, женщина, как умеешь плавать.
И мы рухнули за борт, не разжимая объятий и целуясь.
Разумеется, я плавала лучше некоторых дожей, но и он пытался не отстать. Закатное розовое солнце обрисовывало четкие линии острова Николло.
Мы выбрались на пляж, побежали, смеясь и брызгая друг на друга, к разбитому на берегу шатру.
— Это то самое место, Чезаре? — прокричала я. — Там, где у нас не случилось то, что могло?
— Разумеется, тесоро, наша первая ночь не должна пройти во дворце. Сегодня здесь, под звездами, мы будем не дож и догаресса безмятежной Аквадораты, а мужчина и женщина, Чезаре и Филомена.
И мы стали ими, и все мои чудесные теоретические знания выветрились из головы в тот самый миг, когда она коснулась бархатной подушки. И мы любили друг друга без правил, так, как хотели и как могли.
— Изолла-ди-кристалло, — вспомнила я, когда мы, обессиленные, просто лежали обнявшись и Чезаре гладил мои волосы, — эту проблему мы до сих пор не разрешили.
— Не думай сейчас об этом, любимая.
— Нужно расспросить маму, каким образом нам достался этот атолл.
— Она не унимается, — сообщил супруг небесам. — Придется удовлетворить женское любопытство.
— Ну? — спросили отнюдь не небеса.
— Дона Эва, — Чезаре потянулся и забросил меня поверх своего тела, — твоя, Филомена, матушка, должна была стать супругой дожа Дендулло, моего достойного предшественника. Но случилось то, что случилось, ее мужем стал твой отец. Морской владыка решил, что волшебный остров…
— Меня не это интересует, — перебила я. — Это остров Теодориха Безземельного?
— Был когда-то, очень давно. Но наше первое и единственное величество передал его морю в обмен на пятьдесят лет безмятежности.
— Значит, его теперешний владелец не будет претендовать на престол?
— Ты испытываешь мое терпение, — сообщил супруг с нотками угрозы.
— Ответь!
— Претендовать может, — вздохнул Чезаре, поглаживая мои бедра, — в интриге часто важнее главенствующее мнение, а не правда. Но, поверь, моя серениссима, когда на столе окажется эта карта, мы найдем, чем ее бить. Посмотрим, кто из Саламандер-Арденте подарит миру первого наследника.
Руки его делали с моим телом нечто недвусмысленное, отчего мысли стали путаться, я ахнула, отдаваясь ощущениям, но успела заметить под скулами Чезаре мерцающие руны Атаргате.
«Спасибо, матушка», — подумала я. И больше уже ни о чем не думала.
Дож тишайшей Аквадораты его серенити Муэрто принимал посольство султана Селима в большом зале. После подписания договоров о дружбе с Советом караибских капитанов это событие должно было знаменовать еще большую дипломатическую победу республики. Дворец готовился к нему долгие недели, и теперь все придворные и большинство слуг наблюдали торжественный прием с гордостью и удовлетворением. Они толпились в зале, занимали все возможные стулья галереи, все балконы, балкончики и даже перила. Дона Филомена сидела подле супруга, ее приветственная речь, произнесенная на родном языке послов, вызвала умиление последних и восторг публики.
— Браво, — решил экселленсе, присоединившись к аплодисментам, — браво лучшей учительнице во всех обитаемых мирах.
Княгиня Мадичи широко улыбнулась, демонстрируя нечеловечески острые зубы:
— Ученица тоже постаралась.
— Зара, — дона Маламоко дернула ее за рукав, — мне, кажется, нехорошо.
— Началось? — И без того бледная вампирша буквально побелела. — Панеттоне, дурочка, я же говорила тебе остаться в постели.
— Еще рано, — простонала Маура. — Профессоре уверен… в конце месяца… Карло… Что это? Вода?!
— Прочь, — велела окружающим Зара, подхватила Мауру на руки и без усилий понесла ее к выходу с балкона. — Лукрецио, разыщи синьора Маламоко, он становится отцом.
