Я приближение ее почуяла гораздо раньше. В ушах зашумело, и мыслеформы, толпясь и накладываясь друг на друга, сложились в картину тревоги, облегчения и радости встречи. Они прибыли в Аквадорату вдвоем — супруги Саламандер-Арденте. Братья остались на острове, Бьянка — она матушке не особо нравилась — была там же. Малышка Филомена вышла замуж! Какое важное событие, как жаль, что она не разделила его с матерью… Что за нелепица с форколскими сиренами? Атаргате возмущена наветом и грозит… Тут мама мысленно рассмеялась. Не грозит, ты же знаешь Атаргате. Сирена лишь удивлена, что дож не рассказал ей о своей беде. Хотя, может, к слову не пришлось. Она вспоминает твоего супруга с теплотой, говорит, лучшего карточного шулера в своей жизни не встречала.
— Синьора Саламандер-Арденте? — поклонился дож. — Филомена не предупредила меня, что вы… русалка.
Мама посмотрела в его глаза цвета спокойного моря. Общаться мыслеформами получалось у нее не со всеми, но, кажется, Чезаре ее понимал. Подслушать не удавалось. Куда там мне, полукровке, до способностей настоящей дочери моря.
— Мне теперь понятна твоя любовь к нелюдям, — сообщила над ухом свекровь и стукнула деревянной ногой о плитку, шагнув к моим родителям.
— Русалка? — шепнула Паола. — Настоящая русалка? Чезаре знал?
— Думаешь, он обидится? — встревожилась я. — На то, что не призналась сразу? Просто к слову не пришлось. К тому же это не страшно. Русалки — одни из самых почитаемых существ во всех морских державах.
— Красавица, — сказала вампирша. — Волосами ты пошла в нее. Папенька тоже рыжий, но оттенок совсем другой. Она отдала свой голос за возможность ходить по суше?
— Сирене Атаргате, форколские старушки специализируются на таких превращениях.
Паола вдруг схватила мой локоть.
— Изолла-ди-кристалло? Послушай, я ведь знаю эту историю. Морской владыка пожелал отдать одну из своих дочерей за дожа Аквадораты и в приданое положил волшебный хрустальный атолл. Но русалка влюбилась в простого моряка, и владыка, рассердившись, скрыл остров от людских глаз.
— Наверное, — пожала я плечами. — Разве это сейчас важно? Да и батюшка вовсе не моряк, а разводит огненных саламандр.
— Ученицам предписано занять свои места! — зычно прокричала сестра Аннунциата, свешиваясь из окна. Когда только она успела там оказаться? — Драгоценные гости, родственники, друзья, к сожалению, скромные размеры нашей школы не позволяют нам пригласить всех внутрь, располагайтесь здесь, под окнами, я самолично буду оглашать вам результаты после каждого тура. Ваша серенити, мы просим вас занять место главы экзаменационной коллегии.
Дож оторвался от беседы с любимой тещей — рог его золотой шапки едва достигал тещиного плеча — и, запрокинув голову, сообщил сестре Аннунциате, что невероятно польщен приглашением, но вынужден отказаться, так как является лицом заинтересованным. Попросил, чтоб к его супруге проявили строгость, невзирая на титул, и пообещал предоставить «Нобиле-колледже-рагацце» более просторные помещения.
А потом повернулся ко мне.
— А тебя, Филомена, отшлепаю, если провалишь хотя бы один из предметов.
В причал ткнулся нос новой гондолы.
— Карла, Маура! — Я помогла подругам подняться.
— Я беременна, — сообщила Панеттоне и уставилась на Зару. — Паола? Что с тобой случилось?
— Она вампирша. — Маламоко задвинула блондинку себе за спину.
— Потом, все потом! — Я погнала всех в класс. — Голубку зовут Зара, но это не важно, мы теперь друзья. Панеттоне! Ты времени не теряла. Карла, поздравляю, и ума не приложу, как ты выкрутишься.
Экзамены оказались полной ерундой. То есть для меня. Разумеется, веселье за окнами могло отвлечь, гостей там было столько, что гондолы покрыли канал подобно осенним листьям. При желании можно было пересечь улицу из конца в конец, не замочив ног. Публика ходила друг к другу в гости, выпивала и закусывала. Не было только музыки и фейерверков, но пробки хлопали поминутно, покидая бутылочные горлышки, и беседы, поначалу приглушенные, становились все громче.
Во время оглашения результатов первого тура я выглянула через плечо директрисы. Супруг, услышав, что дона Филомена Муэрто стала первой по математике, зааплодировал. К нему присоединились мои родители и свекровь, сидящие подле дожа в его гондоле, и все прочие граждане Аквадораты.
Вторым была литература. Нам дали тему «Женские добродетели» и час времени на ее раскрытие. Перья заскрипели по бумаге. Я обернулась к Мауре. Она рисовала рожицы. Карла, то есть Карло — сейчас с нами был абсолютно точно он — смотрел на белый лист остановившимся взглядом. Да уж, Панеттоне его знатно ошеломила. Мне стали понятны ее забавные пищевые эксперименты накануне.
Зара сочиняла стихи, это было заметно по коротким строчкам. Что же писать?
Когда время вышло, комиссия, из членов которой я знала только нашего учителя музыки маэстро Калявани, собрала работы и уединилась в кабинете директрисы для их изучения.
Я села на подоконник.
— Кажется, Чезаре понравился твоей матушке? — рядом прислонилась Маура.
— Она русалка.
— Ну да.
— Ты знала?
