— Филомена, — Панеттоне вздохнула и обняла меня за плечи, — ты говорила, что синьора Саламандер-Арденте немая, рассказывала, как вы плавали с ней за многие мили без всяких лодок, чтоб поиграть с морскими коньками, и пыталась научить нас с Карлой общаться с тобой мыслеформами. Разумеется, мы знали, что твоя мать русалка.
— Замечательно, — выдохнула я. — Если Чезаре вздумает меня попрекать скрытностью, скажу ему, что и сам бы мог понять.
— Не станет. — Маура посмотрела на дожа. — Кажется, он счастлив такой родней.
— Где твой «муженек»?
— Отправился сдаваться на милость своего батюшки.
— А твои родители так и не появились?
Панеттоне пожала плечами:
— Я нелюбимая дочь.
— Зато моя любимая подруга. — Я крепко обняла свою фрейлину. — Мне так жаль тебя отпускать.
— Куда отпускать?
— Ты же в положении! Дворец — вовсе не лучшее место для ребенка. Там попросту опасно.
— Какими мы будем родителями, если не сможем защитить своих детей?
Паола появилась у окна абсолютно бесшумно. Прочие ученицы ее сторонились, не вполне привыкнув к новому облику.
— Филомена, тебя зовут к директрисе.
— Зачем?
— Кажется, твое эссе оставляет желать лучшего.
В крайнем раздражении я поднялась по лестнице и уже намеревалась толкнуть кабинетную дверь, когда чьи-то сильные руки обняли меня, прижали к стене, и Чезаре, жарко дыша, шепнул:
— Не могу больше терпеть.
— У меня экзамен!
— Плевать.
— Ты дож!
— Плевать.
— Кстати, где твоя шапка?
Супруг не ответил. Потащил за собой к лестнице черного хода, наружу, по дощатой галерее, мимо палаццо Мадичи. Чезаре успел не только избавиться от шапки, но и снять парчовый камзол, оставшись в штанах и рубахе самого обычного вида, золотые сапоги смотрелись сейчас на нем престранно.
— Куда мы идем?
Мне не ответили.
— Лодка, здесь должна быть лодка…
— Поплывем во дворец?
Это была не гондола, а двухвесельный быстроходный ялик. Чезаре греб, я любовалась его лицом. Мой драгоценный супруг, мой красавчик дож, мой стронцо Чезаре.
— Не уверен, что смогу подобрать правильные слова, Филомена.
Я оживилась.
— Слова? Тебе помочь оправдаться в грядущем скандале? Скажем, что мне стало нехорошо.
— Тесоро, — Чезаре грустно улыбнулся, — ты всегда готова к бою и всегда на моей стороне. Я тебя недостоин.
— Его серенити, — грусть в словах мне абсолютно не понравилась, — желает, чтоб я поиграла за соперников?
— Избави боже!
— Тогда объяснись.
— Я хочу просить у тебя прощения и не знаю, с чего начать.
— Начни с начала. Когда ты влюбился в меня?
— А ты?
— Влюбилась? Пожалуй, с первого взгляда.
— На палубе «Бучинторо»?
Я хихикнула:
— Гораздо раньше, синьор Муэрто. Дело было так: примерная ученица «Нобиле-колледже-рагацце» узрела в гондоле у окон школы некоего мужчину с глазами самого необычного цвета, и пропала.
— Врешь?
— Нисколько, мы же говорим о влюбленности, это абсолютно точно была она — интерес, желание, острая как кинжал страсть. Полюбила я тебя гораздо позднее, и не в один миг. Сначала меня восхитил твой острый ум, хитрость и простота, с которой ты умудряешься проворачивать самые фантастичные дела. Как это произошло с тобой? И куда, кракен тебя раздери, мы направляемся?
На второй вопрос мне не ответили.
— Когда я увидел твои колени.
— На отмели?
— Да! Нелепая рыжая куколка с самыми стройными ножками во всех обитаемых мирах. Не представляешь, скольких усилий мне стоило удержаться и не предъявлять телесных прав на свою супругу. И да, пожалуй, это была еще не любовь. Но со мною это произошло моментально. В миг, когда моя голая супруга выпрыгнула из окна дворца дожей, чтоб плыть к своему кракену, меня будто громом поразило.
— Как приятно, — расплылась я в улыбке.
— Что хорошего? Я отпустил любимую женщину навстречу неизвестности и, несмотря на чувства, не отправился за ней.
— Ты дож!
— В том-то все и дело, тесоро. Я дож и обязан думать сначала об Аквадорате.
— За это твое качество я тоже люблю тебя.
— Девчонка.
— Почему? Потому что люблю тебя полностью? Или что предпочла бы плыть к кракену в одиночестве, чтоб не подлаживаться под спутника?
— Я ведь тогда не знал, что ты русалка.
— Наполовину.
— К счастью, — хмыкнул супруг. — Будь ты ростом с синьору Эву, твою матушку, я чувствовал бы себя с тобой несколько неуверенно.
— Глупости, — отмахнулась я. — Рост любви не помеха. Посмотри, мой отец своей супруге по пояс, но это не помешало им завести шестерых детей.
— Скажи мне одно, — попросил супруг серьезно, — почему родители назвали вас всех на одну букву?
— Батюшка — заводчик, — пожала я плечами, — у них так принято. Ну, мы — один помет, понимаешь?
Чезаре расхохотался. Настроение супруга улучшилось, я решила этим воспользоваться:
— Обещай не наказывать Паолу, то есть Зару, которая ей притворялась.
— Дона Муэрто успела мне рассказать о планах доны догарессы.
— Обещай.
— Ладно, как пожелаешь. Но подельников ее я тебе не отдам.
— Ты их поймал?
— Разумеется. Для этого я и остался ночевать в «Райском местечке». Рыбки прекрасно заглотнули наживку, я, честно говоря, тоже сплоховал.
— Когда вернулся в спальню и не нашел своей Ангелы? — лукаво спросила я.
