Несколько секунд я лежал не двигаясь — приходил в себя и прислушивался к ощущениям. Пустой живот недовольно урчал и в туалет хотелось неимоверно. Я резко скинул крышку капсулы и тут же пожалел об этом — адская боль резанула по вискам. Твою же ж мать!
А нечего, блин, столько времени лежать трупом без движения!
Я рванул на кухню, кинул в стакан с водой растворимое обезболивающее и запрыгнул в туалет. Настоящий кайф… Выпил воду с плавающими там белыми частичками и посмотрел на часы: час сорок ночи. Жесть! Учитывая, что я залез в Вальдиру не позже девяти утра. Даже время, которое я там пробыл, страшно считать…
Так, надо обязательно поесть что–нибудь и сразу спать. Болеутоляющее точно поможет. Опробовано уже не раз. Самое моё любимое спасение после похмелья.
Стараясь не делать резких движений, чтобы не вызвать очередного приступа головной боли, я нарубил колбасу на большие куски и умял её с хлебом и свежими огурцами. Проверил телефон, на котором было несколько пропущенных звонков от Юльки. Но она знает, где я провожу отпуск и ночевать сегодня у меня не должна была. Так что волноваться нечего. Завтра созвонюсь с ней.
Медленно и аккуратно расстелив постель, я удобно расположился на подушке и быстро отрубился…
…Юлька была немного недовольна, что я не брал вчера трубку, а узнав, сколько времени пролежал в капсуле, очень удивилась. Ну так! Я ж, вообще–то, спортсмен. Люблю бегать и заниматься с гантелями, хоть не посещаю, как она, фитнес–центр. А тут провалялся бревном больше шестнадцати часов! В общем, одним только словом «псих» я от неё не отделался. Перепало и посерьёзнее, и нецензурнее. Она строго–настрого приказала мне сегодня провести время на улице: побегать, подышать свежим воздухом, позаниматься физкультурой. А ночью обещала устроить мне другие спортивные состязания. И я, со всей ответственностью, заверил её в своём участии в этих состязаниях, хоть и знал, что мне надо, кровь из носа, 25–ый уровень до пятницы…
Я знал, а она — нет! Но даже если бы знала, уверен, совсем бы не оценила этого. Значит знать ей не обязательно, а значит знать она не будет…
Пообщавшись с Юлькой, я всё же решил к ней прислушаться и сегодня вести правильный образ жизни. Для начала, устроил себе пробежку на 10 кэмэ. С трудом одолел лишь 7. Сказывался вчерашний день, без еды и физической активности. Блин, так и в амёбу превратиться не долго. Надо теперь более внимательно относиться к времени, проведённому в Вальдире. Оно там, конечно, интересно и весело, но вредно для здоровья однозначно. Буду ставить на таймер капсулу, чтобы в двенадцать ночи и духу моего там не было! А днём можно делать перерывы на разминку и еду…
Приняв душ после пробежки и приготовив себе большой омлет из яиц и салат из свежих огурцов, я почувствовал себя полностью отдохнувшим и здоровым.
Отлично. Раз чувствую себя хорошо, значит пора в Вальдиру сдавать квесты и продолжать движение к 25–му уровню.
Я сделал несколько упражнений для разминки мышц, похрустел суставами и улёгся в комфортное ложе. До трёх дня меня ни для кого нет! А потом выплыву в «реал» и буду готовиться к спортивным соревнованиям с моей принцессой…
Вход.
…Всхрап лошади — это первое, что я услышал, вернувшись в игру. В пыльном сумраке сарая у коновязи, стоял гнедой и пофыркивал, попивая водицу из ведра.
— Пей–пей, мой хороший, — голос принадлежал, стоявшему рядом с лошадью, конюху. — Доброе утро, друг лучник! — он заметил, что я зашевелился на подстилке из сена. — Как спалось ночью? Сарай, конечно, не лучше место для приёма гостей, но мы чай не гостиница с добродушными работниками, а сторожевой пост. Так что извиняйте.
— Всё просто замечательно, — я поднялся на ноги, отряхивая солому со штанов. — Спасибо, что приютили и не выгнали во тьму ночью. А спалось мне неплохо. Я парень неприхотливый, привык к спартанской обстановке.
— Сразу видно, что охотник! — с почтением сказал конюх. — Они тоже спят, где придётся, едят, что придётся, и богатеют с того, что добывают.
— Да, такова судьба добытчика, — неопределённо поддакнул я. — Всего доброго.
— Всего доброго. Вас там десятник спрашивал, но будить не стал. Зайдите к нему в караулку, — произнёс конюх.
— Спасибо. Иду.
Сторожевой пост жил своей жизнью: где–то глухо постукивал молот кузнеца, который обслуживал местную охрану и проезжавших путников; трещали дрова в очаге на открытой кухне — местный кашевар что–то размешивал в большом котле. Лениво прохаживались стражи вокруг башни и из–под телеги раздавался богатырский храп. Ну теперь–то мне точно стало понятно, почему Храпун — «храпун»! М–да. Будто раньше нельзя было догадаться? Но с другой стороны — я ведь ещё не был свидетелем работы его мощных лёгких, выдыхающих воздух сквозь непробиваемую бороду. Так что сомнения вполне могли оставаться.
Я приветственно махнул рукой, стоявшим недалече стражам, и прошёл в башню. Милан сидел на уютном деревянном стуле, и, закинув ноги на стол, что–то читал.
— «Бремя командования» — прочёл я вслух. — Интересное чтиво, друг Милан?
Десятник посмотрел на меня поверх бровей и, встав со стула, поручкался.
