– А ты так можешь? – приподнялась на троне Мелисса, но сразу же взяла себя в руки. – Конечно же, зовите. Если это будет он, то наверняка ему есть что нам рассказать.
И, под заинтересованный взгляд королевы, под очумевший от внезапно нахлынувшего отыгрыша взгляд Нори, я позвал. Тень с очертаниями невысокого по эльфийским меркам существа появилась почти сразу. Она крепко сжимала свою грудь, а когда отпустила, то увиденное удивило её не меньше, чем меня. В груди духа зияла дыра.
– Спрашивайте, госпожа, – поторопил я королеву, ощущая, что дух как-то уж очень активно пожирает мою силу.
– Где золото, Нариэл? – холодно произнесла королева.
– Кто тут? – проскрипела тень. – Где я?
– Прикажи ему, а то до утра ныть будет, – распорядилась Мелисса.
– Где золото, что ты украл? – продублировал я вопрос.
– Я не крал, я не успел! Золото унёс капитан Билулизар на моём паролёте, – выдохнул казначей.
– Хорошо, – согласилась королева. – Уберите эту мразь отсюда.
И я молча отменил заклинание разговора с духом. Королева молчала, смотря куда-то в пол.
– Госпожа, разрешите послужить вам ещё, – проговорила Нори, чуть ли ни пуская слезу от того, что она говорит. – Мы можем вернуть золото короны.
– Нет, – взгляд королевы сделался снова осмысленным. – Вы мне нужны на более важной миссии. Путь ваш будет в грибные земли через Бладоронский портал. Вы должны договориться с Марио и Пликсом о мире. Я уже отвела войска в знак серьёзности моих намерений. Заодно варлок встретится с Гудвином, руководителем их школы магов, я думаю, вам будет о чём поговорить. Я вас больше не задерживаю, герои! И помните, всё Темнолесье смотрит на вас! Портал вы найдёте на глубине, сразу под этой комнатой.
Нам с Нори ничего больше не оставалось, кроме как поклониться и спиной вперёд уйти туда же, откуда мы и пришли – в тайные лазы и тоннели.
Мы топали вниз молча, пока путь не привёл нас в некогда просторный зал. По всему было видно, что тут когда-то бушевал настолько страшный пожар, что плавился даже камень. Нори шла всегда чуть впереди, но вдруг остановилась.
– Ты, кстати, знаешь, что это за место? – осмотрелась она, поднимая факел над головой.
– Нет, а что? – тоже остановился я, принюхиваясь, тут пахло страданиями и болью.
– Это тот самый зал, где Орамазук сжёг Марио, когда он некромантом играл. Куча людей тогда от игры отписались в знак протеста, и игра ввела новый класс, грибов.
– Нам-то что с того? – пожал я плечами.
– А то, что она нам квест на золото нарочно не дала. Ты сам смотри, а я на войну не пойду с тобой, мне деньги важнее. Я за капитаном рвану, с его золотом. Я ж смогу никогда больше не работать, мои правнуки смогут больше не работать. О, подтвердилось!
– Что подтвердилось? – нахмурился я.
– Индивидуальный квест «Деньги ST», помечен красным черепком.
Я заглянул в свой журнал заданий и увидел, что и правда напротив квеста «Грибной мир» стоит красный улыбающийся череп.
– Что это значит? У меня тоже черепок.
– Это индивидуальная метка, а значит, тут наши пути расходятся. Кроме того, провалив такой квест, можно потерять персонажа. Но я должна, понимаешь, там столько золота! – прикоснулась ладонью к моей груди Нори.
Её голова была опущена, как будто она пытается разглядеть свои ноги.
– Квеста два: у меня и у тебя, а значит вероятность больше не увидеться возрастает ровно в двое, – просчитал я.
– Значит тут наши персонажи общаются последний раз. Переспим на прощанье? – подняла на меня взгляд девушка.
– Погоди, но мы же в другом мире можем ещё видеться, – я искренне не понял блестящих от слёз глаз девушки.
– Вот что с тобой не так, незнайка? – возмутилась Нори. – Скажи честно, ты гей? Именно поэтому Яков от нас свалил, ты ему что-то предложил?
– Ничего я ему не предлагал! – опешил я.
– Ну тогда, как сказал бы поручик Ржевский, разрешите вас пропердолить! – с этими словами Нори обняла меня, схватив одной рукой за зад.
Наши губы встретились – для этого она подняла голову вверх, а я, наоборот, наклонился. Нори поставила фонарь на каменный блок, снимая с меня плащ. Мои пальцы побежали по многочисленным застёжкам её кожаной брони, пока она скидывала с меня жилетку, переходя к белой рубахе.
Не вовремя проснувшаяся книга только и могла, что кричать про то, как мы мешаем ей спать. Но осознав, что нам всё равно, она замолчала. Обугленный зал, погребённый и законсервированный со времён некромантов, принимал и отражал наше дыхание, будто наслаждался давно ушедшей отсюда жизнью. Пламя фонаря всё слабело, погружая нас в темноту, делая сакральным то, что и так должно быть скрыто. Нам было всё равно, наблюдают ли за нами боги-зрители, пока в один момент наши синхронные движения ни превратились в объятия, и мы уснули, наконец-то покидая ещё один сумасшедший день.
