Я открыл глаза, но не различал чего-либо в непроглядной тьме – сюда совсем не попадал свет. Заклинание истинного зрения наполнило мир серыми красками, Нори рядом не было. Я вдохнул затхлый воздух подземелий, трудно даже представить, на сколько поднялся уровень земли, что даже бывший венчальный зал оказался глубоко внизу. Облачаясь в одежду, я заметил листок с короткой запиской.
Я проверил книгу и, хлопнув по карману, тут же услышал истошный писк.
– А-а-а, она, твоя стерва, чуть оригами из меня не сделала! У меня теперь стресс!
– Ну не сделала же! – возразил я.
– Пока ты спал, она пыльцу со страниц ножом соскребала в мешочек, грамм пятьдесят наскребла наверное! – причитала книга. – Скребла ножом, хихикала и писала записку эту твою дурацкую!
– Ну да, это многое объясняет, – согласился я.
– В следующий раз чтобы меня на самокрутки не пустили, ты меня под голову ложь… клади, в общем прячь меня под голову!
Фолиант был шокирован и встревожен, а у меня на душе дрожали нотки печали. Чего-то в один момент не стало в моей жизни, и книга, будто прочитав мои мысли, взорвалась новой волной крика.
– Не стало пыльцы с моих страниц! Я – ценный артефакт и теперь меня надо перезаряжать.
– Как перезаряжать?
– Нас смазывают жиром, лучше детским, лучше детским-фейским, – проинструктировал меня охрипший от крика голос.
– Гейским, – возразил я. – Я не убиваю невинных!
– Любым жиром! Поймай бодипозитивную жертву и смажь.
– Бодипозитивную? – не понял я оборота.
– Ну да, это те, кто позитивно относятся к своему ожирению.
– Ладно, будет тебе жир, – решил я, что без крови в моём походе всё равно не обойдётся.
У меня не было денег, не было оружия, и нужно было идти сквозь портал, который хотя бы не пришлось сильно искать – телепортационное заклинание фонило сквозь истинное зрение, как ядерный реактор. Отряхнувшись, будто меня ждут на важном приёме, я побрёл к телепорту.
Бладорон
Я шагнул в белое пылающее пятно, а вышел в зелёном цветущем саду, не уступающем по красоте НизенФейским паркам.
Он сидел прямо по центру в плетёном из веток кресле-качалке. Худощавый, высокий, бородатый, лысый человек непрерывно гладил свою поседевшую лицевую растительность, то сжимая её в пучок, то отпуская, и просто смотрел на меня. Смотрел и качался в кресле. Качался и молчал.
Голову защемило, а кресло-качалка замедлилась и, казалось, остановилась.
– Тебе ближе идти через лес, и я не против вашей, как там её, лиги чёрных магов. Будь аккуратней с Марио, он не отпустил ещё ни одного посла, – произнёс маг и снова принялся раскачиваться.
– Вот так просто? – удивился я.
– А что? – снова посмотрел на меня Гудвин. – Хочешь спросить стоит ли у демонологов на кого-то, кроме демонов?
– Как ты… вы узнали, что писала Нори? – удивился я.
– Мультиклассовость, Эффириум, я расскажу вам с Нори позже, – посмотрел маг куда-то сквозь.
– Позже?
