— Я у тебя в груди, Два семь. И моё присутствие не ограничивается только этой частью твоего тела. Так что, голоса в голове — это ещё цветочки, — усмехнулась она.
— Короче говоря, личной жизни меня лишили окончательно и бесповоротно?
— Ты что, вдруг начал стесняться меня? — удивилась Бета.
— Ну… знаешь, отливать под пристальным взглядом красотки не очень уютно. Или там, заниматься любовью с другой женщиной. Хм… А я это могу вообще?
В его ушах разразился дикий хохот. Магеллан краснел, как пацан, слушая, как Бета смеётся над ним. Прошло не меньше минуты, пока она не успокоилась и не произнесла:
— У тебя на глазах творится настоящий ад, а ты думаешь только о том, сможешь ли ты трахаться или нет?
— У мужчин это такая же естественная потребность, как и вышибать друг другу мозги, — возразил он. — Если я могу делать только одно из выше перечисленного, то я и не мужик вовсе. Так что, дорогая моя, заклинаю тебя, скажи, что у меня с этим всё в порядке, а?
Ему снова пришлось ждать, пока сержант успокоится. После всего пережитого, её заливистый смех настойчиво указывал Магеллану на то, что всё будет хорошо. Любые проблемы будут решены, враги повержены, а прекрасный принц в его лице сможет достичь космопорта и улететь на каком-нибудь челноке куда подальше из этого кошмарного мира. Лишь бы всё было так…
— Не переживай, Два семь. С этим вызовом ты точно справишься, — обнадёжила она его. — Кстати, по поводу твоего инстинкта размножения. В прошлый раз ты ушёл от ответа. Спрошу ещё раз — ты когда-нибудь хотел завести детей?
Он задумался над этим каверзным вопросом. Единственное, чего он хотел, было — свалить отсюда нахрен. А мечтать о чём-то подобном и мысли не возникало.
— Не знаю. Нет, наверное.
— Почему?
Ему вдруг захотелось обосновать свою позицию.
— Потому что дети — самые беззащитные существа в этом мире, — сказал он, вспомнив девочку из прошлой жизни с пулевым ранением головы. — Они страдают от жестокости взрослых и от жестокости природы, когда рождаются инвалидами. И мне, многое повидавшему в жизни, а ещё получившему нехилую добавку жести в этой колонии, совсем не хочется отправлять в эту суровую действительность своего ребёнка. Тем более, я рос сиротой, и сам ощутил на своей шкуре всё это дерьмо.
— Я не знала об этом. Расскажешь о своём детстве? — попросила она.
— Да особо нечего рассказывать. Родителей я никогда не видел. Когда немного подрос, в интернате мне сказали — «Твои мама и папа пропали в космосе. Государство позаботится о тебе, но ты должен отработать каждый кредит, который оно на тебя потратит».
— Инициатива Гемельса, — кивнула Бета, — бережливое использование ресурсов на каждую человеческую единицу. Любой гражданин должен государству за то, что родился, и его кредит продолжается всю жизнь. Немудрено, что все устремились помогать развивать колонии, которые были освобождены от этого налогового бремени. Мнимая свобода.
— Вот так я и получил путёвку в жизнь.
— Каким было твоё детство?
— Детство… Мне кажется, я почти сразу вступил во взрослую жизнь. После того, как в один прекрасный день в столовой мне отказали в выдаче завтрака, а потом и обеда и ужина. За все годы пребывания в интернате мой кредитный долг настолько вырос, что Всеобщий Банк заблокировал счёт до начала погашения. Андроид-воспитатель объяснил мне тогда, семилетнему пацану, что придётся усердно работать, чтобы накопить на еду.
— Чем ты зарабатывал себе на хлеб? — заинтересовалась сержант.
— Подметал двор вместе с другими ребятами. Мыл полы в классах и туалетах. На мой счёт начали капать первые деньги. Помню, смог поесть только через двое суток, но был доволен собой. Я начал распоряжаться своей жизнью сам.
Он ненадолго задумался, вспоминая нелёгкое детство.
— Вот же время летит! — вдруг воскликнула Бета. — Уже 89% данных расшифровано.
— А могли бы сейчас сидеть в баре и травить байки, попивая коктейли, — улыбнулся он своей наивной мечте. — Не судьба.
— Свою судьбу мы творим сами, Магеллан, — вдруг прошептала она. — Расскажи, что было дальше, пока я не занялась диском. Скоро я смогу пролить свет на те данные, которые так хотело заполучить командование.
Десантник задумчиво почесал ёжик на голове, после чего продолжил:
— Прошло время, и я вступил в армию.
— Почему ты выбрал именно эту сферу деятельности?
— Потому что необразованному детдомовцу эта идея показалась лучше всего, — усмехнулся он. — Больше нигде не платили столько денег, а долг надо было уменьшать. Как бы банально это ни звучало, я хотел свободы. В общем, службе я отдал пару лет, а затем перешёл в спецназ.
— Интересная история. Спасибо, — поблагодарила Бета и затихла.
— Ну а ты? Расскажи о себе.
— Что ты хочешь узнать?
— Например, можешь ли ты выходить за пределы своего кабинета? Интересно, что там находится.
— Я пыталась, — вздохнула она. — Дверь заперта.
— Думаешь, программный блок?
— Может быть. Я так глубоко не копала. Времени, не было, сам понимаешь. Тут тебя надо было направлять, спасать нас от полчищ голодных тварей, а не о своих хотелках думать.
Её ответ заинтересовал Магеллана:
