— Пошел отсюда! — Виктор швырнул парня на пол приемной, а следом и несколько кожаных плёток — И игрушки свои забери! Нет у меня для тебя ни работы, ни контрактов.
Секретарша Виктора видя убегающего молодого человека дежурно улыбалась, хотя в глазах её плескалась смесь досады и разочарования. Уже третий такой гость… и это только за утро.
Тренькнул рабочий компьютер, сообщающий о новом входящем сообщение. Причем длинное, с подробной медицинской картой и номером банковского счета. Очередная молодая красавица из Воронежа, прислала барону своё фото-потфолию и короткое видео с заголовком
— Маргарита Павловна, — Виктор раздраженно поморщился. — Я не против, но смотрит это хотя бы не при гостях.
Барон взмахом руки указал на полную приемную. Слева сидел ряд из десяти ослепительно красивых девушек! Все моложе двадцати, открыто улыбаются и кажется готовы вот прямо тут, у всех на виду пройти кастинг у «того самого Самойлова». Всех конкуренток постарше, эти чертовки выгнали. У входа в здание дежурит целая женская делегация, не пускающая даже жену Виктора, Светлану к нему в офис.
В приемной, справа, напротив девушек, картина иная. Помятые, местами плохо пахнущие Охотники смущенно пялятся на девушек. Их тоже десять — все места заняты. У пятерых на одежде видны гербы знатных родов Российской Империи. Они примчались сюда сразу после выбывания из Лиги Охотников, боясь быть должными Самойлову. Но одно только присутствие этой пятерки с гербами на одежде, вселило в девушек такую веру, что даже если в здании объявить пожарную тревогу, они и с места не двинутся.
Аккурат в этот момент, двери лифта открылись и в коридоре показалось пара новый действующих лиц. Одежда чистая, вид презентабельный, туфли дороже месячной выручки стоматолога.
У одного парня на груди герб виконта Горыныча, у другого на плече герб графа Воронцова. Девушки просканировали новоприбывших с головы до пяток, едва ли не взяв ДНК-анализ на совместимость. Улыбки сразу стали шире! Грудь казалось вот-вот выпрыгнет из декольте.
— Я же говорил, что это офис Самойлова! — Воронцов нервно сглотнул. — Где ещё ты встретишь столько затравленных и счастливых лиц одновременно?
Бывает так, что хочется побыть одному… или напиться, или набить кому-нибудь морду. Проще говоря, нужно время привести мысли в порядок. Вот у меня после боя с предателем Кирином такой же осадок на душе остался.
Сейчас мне плевать на то, что пленённые Охотники слышали весь наш с ним предсмертный разговор. Пока личность Мастера из спецподразделения «Крыльев Свободы» не свяжут c Самойловым из Воронежа, я в относительной безопасности. Не зря же отказался от рюкзака Дупла, оставил маг-броню Синицы в другом лагере и ношу маску Черепа из глины.
После боя с Кирином действовал так же, как и в первый раз. Назначил командиров и сенсоров, пока Хромов бегал за «группой по обмену» из первого лагеря. Ротация войск, это способ их косвенного контроля. Так меньше вероятности, что кто-то решит ударит мне в спину, получив слишком много власти в одном из лагерей.
А сейчас… я сижу на вздувающемся трупе Болотника. Этот на редкость мерзкий майлз, в одиночку контролировал третью точку прибытия Охотников в Разлом мира Акварис.
В старом будущем ООН поставила Болотника на девятое место в списке всех самых опасных Одаренных. Мы убивали его трижды… да-да, нет никакой ошибки. В последних двух схватках, погибали целые районы городов. Оттого в боях принимали участия только я, пламя Сандерс и мощные электроудары Генри Фореста. Другим людям было попросту опасно к нам приближаться. Всё дело аж в четырех врожденных дарах Болотника.
При рождении ему дали имя Филипп Демаре, уроженец провинции Шампань, Франция. В четырнадцать, он впервые смотря в глаза красивой соседки переселился в её тело. В шестнадцать, когда разум Болотника окреп, все тела в которые он переселялся начинало жестко раздувать. Желудок, кишечник, легкие — постепенно все внутренние органы Филиппа начинали производить бактерии, подчиняющиеся воле своего хозяина. Так Болотник стал походить на грибницу паразитирующую на других живых существах. И да, он мог управлять зараженными, как ему вздумается. Оттого и прозвище — Болотник, человек-грибница — данное ему кураторами из ООН.
Из-за способности души Филиппа переселяться в другие тела, ценность человеческой жизни в его глазах стремилась к нулю. Болотнику не интересна красота — он всегда уродлив из-за раздувающегося тела. Не интересны деньги, друзья или чужое счастье. Сама его личность из-за постоянных смен физических носителей, сильно размылась. Не изменилась, а именно размылась. Нам с Сандерсом пришлось приложить немало усилий, чтобы в первый раз отследить его путь от Франции до Австралии.
