А затем вылететь по направлению к самой Звезде, чтобы выяснить причины ее предстоящей вспышки и превращения в Новую. Вот эта-то попытка и привела нас к катастрофе. Масса Звезды уже начала меняться, мы не заметили, что ее температура повысилась, и когда включили моторы для старта, произошло замыкание, отказал регулятор.
Мы превратились в вечный спутник Третьей планеты.
Немедленно была объявлена тревога. К таким событиям мы привыкли и не сразу осознали грозящую нам опасность. Отказал регулятор, что ж, исправим его, невелика беда.
– Через тридцать часов сможем вылететь, – самоуверенно заявил инженер и вдруг побледнел.
– Тридцать часов! – вздрогнул я. За это время все планеты Звезды превратятся в раскаленные пары металлов. А
мы – спутник одной из них.
Командир собрал нас в зале заседаний. Распределил задания, отдал приказы; в ремонте регулятора должны были участвовать все.
– Неужели вы не понимаете, что это напрасный труд? –
крикнул я, увидев, какие у всех деловые, торжественные и строго официальные лица. – Зачем ремонтировать регулятор, если через несколько часов он испарится вместе с нами? Зачем заниматься бессмысленной работой? – Голос у меня дрожал.
– А что вы предлагаете? – спросил командир. – Остается только работать как положено.
– Надеяться на чудо?
– Никто не верит в чудеса, – нетерпеливо нахмурился он. – Я полагал, что в школе вам объясняли, как нужно себя вести в случае опасности.
– В школе нас уверяли, что полеты на ракетах абсолютно безопасны, что мы живем в эпоху, когда Вселенная давно покорена, в эпоху Галактического сообщества, когда никто не умирает зря или по глупости своих начальников...
Я пришел в отчаяние, оскорблял его, готов был разрыдаться. Мне не исполнилось и двадцати, у меня еще нет детей, меня ждет мать, и мне казалось непостижимым, что люди когда-то умирали, едва достигнув ста шестидесяти лет. Как глупо, как нелепо это было! А сейчас по вине каких-то дураков...
– Я не хочу умирать! – кричал я. – Не хочу!
Он подошел ко мне и кивнул остальным. Они быстро удалились, будто еще имело смысл спешить. Я их не понимал, они казались мне безумцами.
– Все это было лишь испытанием, дружок, – отеческим тоном сказал он, чуть ли не поглаживая меня по шлему. –
К сожалению, вы не выдержали его. Придется перевести вас на пассажирские линии.
– Неужели?! – воскликнул я. Когда-то устраивали такие странные испытания, чтобы отобрать для важных заданий самых подходящих людей. – Вы хотите сказать, что эта Звезда не вспыхнет, не превратится в Новую, что мы прилетели сюда не для того, чтобы спасти разумные существа, что все это комедия, которую разыграли из-за меня, чтобы выяснить, пригоден ли я для участия в ответственных исследовательских полетах?
Он кивнул. Я покраснел.
– Тогда я понимаю, почему все так спокойны. Хотелось бы посмотреть, как бы они вели себя, окажись все это явью, если бы им грозила смерть. Уверен, что кричали бы так же, как и я.
Я просил извинить меня. Жалел, что не выдержал испытания. Командир дал мне труднейшее задание: пришлось работать в скафандре на внешней стороне ракеты без связи с остальными. Неподалеку от меня работала Зи.
Сначала мне было немного стыдно. Я уже давно ухаживал за ней и понимал, что сегодняшним поведением уронил себя в ее глазах. Она строга. Легко осуждает. Я
улыбался ей сквозь толстый, прозрачный шлем, помогал чем мог, носил за ней мелочи, которые она оставляла.
Притяжение здесь было незначительное; казалось, что я и сам бы смог толкнуть нашу ракету на нужную орбиту.
А потом сомнения снова закопошились во мне. Если это было только испытанием, то почему же оно продолжается? Почему мы не стартовали сразу после моего провала?
Я хотел спросить Зи, но не мог, пока не пришла смена.
Это были два общепризнанных остряка, два приятеля из
Черного квадранта. Я ждал шуток, но они молча схватили наши инструменты и принялись за работу, торопясь как на пожар. Да, над нами и вправду пылала наша Звезда.
– Прости, я понимаю, как все это серьезно, я вел себя ужасно, вижу, как мужественны остальные, мне стыдно, Зи... – говорил я, помогая ей снимать скафандр в каюте.
– Я тоже боюсь, – прошептала она.
Так, значит, это все-таки правда, командир обманул меня как мальчишку.
– Значит, я умру?!
– Все мы умрем.. – ответила она.
Лгун! Разыграл передо мной комедию, как врач перед смертельно больным, как герой перед трусом. Мне хотелось побежать к нему, но я остановился. Что ему сказать?
Он тоже погибнет. В чем его упрекать? Намерения у него были хорошие.
Я бросился в объятия Зи. Мы не были близки раньше, она этого не допускала.
– Теперь я понимаю, почему когда-то прибегали к наркотикам, – сказал я через некоторое время, когда мы лежали рядом, вслушиваясь в гудение конденсированного воздуха в вентиляторе. – И мне хотелось бы сейчас принять что-нибудь успокаивающее, какую-нибудь таблетку или микстуру, которая взбодрила бы меня. Послушай, ведь мы знаем, где аптечка. Давай опередим смерть, умрем вместе счастливо и спокойно, избегнем чудовищной температуры этой страшной Звезды. .
Зи отодвинулась от меня.
