последним относился и радист Михаль Шмидт. Теперь уже не относится. . Он умер при обстоятельствах, которые до сих пор не удалось выяснить. Суть дела сводится к следующему. В 10:59 над радиотелескопом была выпущена красная ракета – призыв к помощи, своего рода SOS лунных морей. И не только морей. . Контрольная система отреагировала на сигнал и объявила тревогу. Ровно через три минуты, то есть в 11:02, весь экипаж базы, в скафандрах, сосредоточился на сборном пункте у входа в базу.
– За исключением Ирмы Дари, – напомнил доктор
Гольберг.
– Правильно. Отсутствовала радистка Ирма Дари. У
нее в это время была связь с Землей. По телетайпу.
– Понятно.
– Как только все сотрудники собрались, они устремились к холму. Им открылась невеселая картина. Шмидт, раскинув ноги, лежал на спине, у правой руки валялся сигнальный пистолет, из которого были произведены три выстрела. Установлено, что из шести патронов в обойме недоставало именно трех. Один выстрел лишь оцарапал
Шмидта. Но об этом вам подробнее может рассказать доктор..
Майор Родин молча повернулся к Гольбергу.
– В субботу после полудня специальным рейсом тело
Шмидта было доставлено на Землю. Предварительно мы получили медицинское заключение от врача базы Реи
Сантос. Одним выстрелом Шмидту легко оцарапало плечо и задело стольную мышцу, не повредив кости. Другой попал прямо в сердце.
– Итак, первая рана легкая, вторая в сердце. – Родин задумчиво смотрел на лунный глобус. – Так вы говорите, выстрел, поранивший плечо, пробил защитную одежду? Я
имею в виду скафандр.
– Ну, конечно.
– Что за человек был Шмидт? Не было ли у него каких-нибудь неприятностей, осложнений?
– Вы имеете в виду, не известны ли какие-нибудь симптомы, указывавшие, что Шмидт подумывал о самоубийстве? Нет, ни о чем подобном мы не знаем. Я связался с командиром экипажа. Он сказал лишь, что Шмидт в последние дни казался задумчивым, замкнутым. Согласитесь, что это не повод для беспокойства, тем более для каких-либо предупредительных мер.
– Да, вы правы, – сказал майор. – Но непосредственный повод к самоубийству может и не играть главной роли в жизни человека, покончившего с собой. Психически здоровому человеку подчас трудно в это поверить. Но разве мало случаев, когда истерик совершал самоубийство лишь кому-то в отместку или безумец вскрывал себе вены, только чтобы увидеть, как из них хлынет кровь?
Гольберг кивнул.
– Конечно, и такие случаи бывали. И даже еще более непонятные. Но на Земле! Вы не должны забывать, что на лунные базы людей отбирают очень тщательно. Из тысячи кандидатов, майор! Туда не попадет человек с какиминибудь отклонениями от нормы. А уж о сумасшедшем и говорить не приходится.
– Да, это так, – подтвердил директор. – На Луне сумасшедших нет. За это можно ручаться головой.
– Допустим. А что вы скажете об экипажах других баз?
– Мы проверили. Ни с одной базы в субботу не поднимался ракетоплан и не выезжал вездеход.
– А кратковременные экспедиции?
– Ни одной из них сейчас на Луне нет.
– Итак, остаются два варианта: несчастный случай или самоубийство?
– Несчастный случай я бы исключил, – сказал Гольберг. – Его не могло быть. Не забывайте, что некоторые рефлексы благодаря постоянному повторению приобретают безусловный характер, они становятся как бы динамическими стереотипами, инстинктивной реакцией на определенные комплексы раздражении. Например, в каком бы расположении духа вы ни были, если внезапно загорится свет, вы автоматически зажмуритесь. А у членов экипажа базы в Радужном заливе все манипуляции с пистолетом относятся также к автоматическим реакциям.
Шмидта долго тренировали выхватывать пистолет из кобуры и стрелять. Вверх, только вверх и никогда – в плечо или в сердце. . В любом случае, даже если бы его способность рассуждать была ослаблена или ограничена, он целился бы только вверх. Разве что внезапные судороги. .
Нет. – Доктор энергично тряхнул головой – Шмидт не мог застрелиться нечаянно.
– Не забудьте, – добавил директор, – что человеку,
одетому в скафандр, довольно трудно прицелиться в сердце. Следовательно, Шмидт действовал сознательно. Первый раз он ранил себя в плечо и поэтому вынужден был повторить попытку.
Майор задумчиво покачал головой.
– Итак, несчастный случай исключается. . Скажите, из какого положения были произведены выстрелы?
– Спереди, чуть-чуть справа и сверху вниз. – Гольберг отвечал так, будто его только что разбудили. – Видимо, он держал оружие в правой руке...
– И еще один вопрос: как скоро после первого выстрела Шмидт потерял сознание?
– Через две-три десятых секунды после того, как был пробит скафандр. . – Врач почти шептал, и директор был вынужден наклониться, чтобы услышать, что он говорит.
– Кое-что начинает проясняться. . Дальше!
– Подождите... дальше... – директор ладонью потер лоб. – Мне начинает казаться. .
– Предчувствие вас не обманывает. Судя по всему, в
Радужном заливе не могло произойти самоубийства или несчастного случая. Шмидт был застрелен, точнее, преднамеренно убит.
– Убит?!
– Да. Факты неопровержимо свидетельствуют об этом.
Не так ли? – Майор взглянул на доктора.
