– Выходит, что так, – согласился Гольберг. – Это же ясно. Одного не могу понять. . как мы не догадались об этом сразу?.
– Убийство... – Взгляд директора остановился на лунном глобусе. – Убийство на Луне! Преступление в Радужном заливе! Но ведь это парадоксально, бессмысленно! В
наши дни! Кто мог решиться, кто только...
– Это покажет следствие. – Майор Родин сухо прервал поток его восклицаний. – Но я сомневаюсь, чтобы это удалось определить отсюда, с Земли.
– Сегодня же ночью вы отправитесь на Луну. Завтра после обеда вы будете в Радужном заливе. – Директор щелкнул пальцем по глобусу. – Я все устрою. Вы получите сопровождающего. Но кого же? – Он потянулся к телефону, но в последний момент раздумал и посмотрел на
Гольберга. – А как вы бы к этому отнеслись, доктор?
– Я собирался завтра на рыбалку, – не очень уверенно начал Гольберг, – но, если майор считает, что я хоть чемто могу быть ему полезен, я не возражаю.
Оставшуюся часть дня Родин провел в медицинских кабинетах, в баро- и термокамерах, на центрифуге. Когда перегрузки достигли восьми «g», он решил, что убийца –
сам директор института, который стремится любыми средствами заставить его отказаться от полета на Луну.
Врачам не понравилось его слишком низкое кровяное давление, но протокол они все же подписали и около полуночи следователь начал собираться в дорогу.
Ракета специальной службы, оставив в небе оранжевый след, исчезла где-то над Морем Дождей. За окном была тихая, загадочная ночь. Тихая, как мысль, и загадочная, как сфинкс...
– Меня чем-то влечет к себе этот пейзаж.
Молчание. Родин оглянулся: он был один. Ну, конечно, кого же интересуют впечатления новичка, впервые очутившегося на Луне и таращащего глаза на мир кратеров и равнин, покрытых валами крутых гор, окаймленных необозримыми лунными морями, над которыми навис низкий, темный небосвод!
Майор отошел от окна, пересек кабину и неслышно, словно следопыт из старинных детских книжек, зашагал назад, туда, где находился командный пост.
– Насмотрелись? – Улыбка покрыла морщинками лицо командира экспедиции Глаца. – Сначала вам все будет в новинку, потом пообвыкнете, но не берусь утверждать, что полностью.
Раздался негромкий стук в дверь, и вошла стройная брюнетка лет под тридцать. Родин встал и неловко поклонился – он еще не привык к скафандру.
– Майор Родин, – представил его командир экипажа, –
следователь. Он прилетел, чтобы выяснить причину, которая толкнула Шмидта на этот... неожиданный шаг.
– Врач базы Рея Сантос… Следователь на Луне... –
Врач подала майору руку. Маленькую смуглую руку с тонкими пальцами хирурга. – Кто бы мог подумать! Вероятно, для вас самого это неожиданность!
– Признаться, такое даже не снилось.
Родин заметил, как Рея Сантос пригладила непослушную прядь и оправила белый халат. Женщины везде одинаковы – и на Земле, и на Луне. Так почему бы здесь не возникать таким же конфликтам, как на родной планете?
– Я вам мешаю? – вдруг спохватилась она.
– Ну что вы. – Голос Глаца звучал не очень убедительно. – Майор лишь хочет узнать кое-какие подробности об этом печальном происшествии. Ничего больше. .
– Ну что ж, тогда до свидания. Увидимся за ужином.
Глац поднял на майора глаза.
– Пожалуй, можно приступать к делу.
– Вы правы. О том, что произошло в ту субботу, я уже в общих чертах информирован. Если разрешите, несколько дополнительных вопросов.
– Пожалуйста.
– Не могли бы вы нам подробнее рассказать о членах вашего экипажа? Чем каждый из них занимается и тому подобное. .
– Хорошо. По-видимому, скромнее было бы рассказать о себе в конце, но для вашего удобства я поступлю наоборот. Как вам уже известно, я командир экипажа.
Родин кивнул.
– В случае необходимости меня заменяет Уго Нейман.
Ему около сорока. Это опытный пилот, человек очень выдержанный, даже флегматик.
– Скорее стоик, – заметил Гольберг.
– Стоик так стоик. Затем инженер Борис Мельхиад, тридцати четырех лет, самый молодой мужчина в Радужном заливе. По характеру – прямая противоположность
Нейману. Несколько вспыльчив, все хочет иметь сразу, но превосходный специалист, феномен в своей области. Затем..
– Извините, что я вас перебиваю, – вмешался Гольберг,
– но вспыльчивость эта весьма относительна. Вы же понимаете, майор, настоящих холериков мы сюда не посылаем.
– Верно, – согласился Глац. – Затем радистка Ирма
Дари. Недавно ей исполнилось двадцать девять лет. Ну, что сказать о ней? Интересная блондинка. Надежный работник. . Перейдем к научным сотрудникам. У нас прямо филиал Академии наук.
Глац слегка улыбнулся.
– Врача Рею Сантос вы уже знаете. Она печется о нашем здоровье. Относится к этому серьезно и столь неукоснительно, что это иногда даже действует на нервы.
Кроме того, Рея сотрудничает с биологом Кристианом
Маккентом. Маккенту около сорока. Они занимаются гидропоникой, ставят опыты на крысах, морских свинках и так далее. Я в этом не очень-то разбираюсь, ведь по профессии я авиаконструктор.
– Итак, шестеро. Остаются еще двое.
