А Эрвин София восславил свою предусмотрительность — ведь никому, кроме Роберта с Ионой, он не сказал о секрете торта. В чистейшем мундире он прошел мимо жертв своей проделки, подобрал на пробу немного крема с шеи сестры, признал правоту владычицы: вкусно. Когда гости устали хохотать, герцог объявил с авторитетным видом:
— Полагаю, это наш призрак поздравил ее величество. Благодарим за подарок!
Последовал новый взрыв смеха. Кто-то спросил:
— А что теперь, милорд?.. Мы же того…
Эрвин едва сдержал хохот: еще как «того», у некоторых только глаза видны.
— Купание намечалось на рассвете, но мы изменим план. Кастелян приготовит для гостей сменное платье, а вы разделитесь на две группы и отправитесь купаться. Сперва мужской отряд, затем женский.
Возникло движение: часть барышень попыталась примкнуть к мужскому отряду, часть мужчин, напротив, затаилась среди кремовых дам. Леди Иона заявила брату:
— Я буду в твоем отряде.
Эрвин повел бровью:
— Я не вхожу ни в какие отряды. Как видишь, я чист душою и телом… Эй, что ты задумала?!
Герцог бросился наутек. Сестра погналась за ним и с помощью пары горстей крема привела в подобающий вид. Мира тоже хотела поучаствовать в охоте на волка, даже приготовила боеприпасы, но фрейлина оказалась тут как тут:
— Время переодеться в вечернее платье. Проследуем в ваши покои, там примете ванну.
— А купание в озере? Я хочу купаться!
— Умение сдерживать себя — ценнейшая черта правителя.
Они ушли, переругиваясь по пути.
— Леди Лейла, вы отравляете мне праздник.
— Когда наступит мой день рожденья, сможете отомстить.
— Я не запрещу вам развлекаться. Нельзя запретить то, чего человек никогда не делает.
— Ха-ха-ха, как тонко. Владычица, у вас мармелад в волосах.
Но три человека не поддавались общему веселью. Напротив, с каждым часом их тревога росла. Только в большой трапезной иксы могли исполнить задуманное, а она постоянно была занята то гостями, то слугами. Даже сладкий стол, который планировался во дворе, тоже перенесли в зал. Когда торт внезапно взорвался, иксы признали: лихо придумано, леди София не лишена пиратского духа. Они ни на миг не поверили, что взрыв — дело рук привидения. Призрак нанесет удар позже, когда стемнеет. Если воины герцога не остановят его!
Одни гости убежали купаться, другие, не задетые кремом, выпили орджа и затеяли игру в фанты. Полководцы вернулись к стратемной доске. Владычица спустилась во двор в ослепительном вечернем платье и делала вид, будто интересуется игрой, а на самом деле собирала комплименты. Трапезная же оставалась занята: слуги убирали последствия взрыва.
Лишь после заката зал, наконец, опустел. Как и весь замок: знать ушла смотреть представление; слуги, окончив уборку, убежали следом за знатью. Тогда скрипнула дверь большой трапезной, и шаги трех кайров прошуршали по коврам. Фитцджеральд, Обри и Шрам подошли к старинному резному креслу во главе стола. Мередит с ними не было.
— Будет опасно, — ранее сказал ей Обри. — Если герцог узнает, нам несдобровать.
— Полно, я видела герцога с сестрой, милейшие люди.
Мередит жаждала узреть финал охоты. Лишь один довод смог убедить ее:
— В ледовом лабиринте — представление. Мерзлячка пойдет в атаку: это лучший момент. Она прикинется Гной-гантой и ворвется в лабиринт, как он тогда. Один из нас должен находиться там, чтобы успокоить людей.
Скрепя сердце, девушка ушла на представление. А трое иксов вступили в трапезную, и их решимость улетучилась, как дым.
— Братья, мы готовимся шантажировать герцога Ориджина.
— Он давно мертвец.
— И живым Ориджинам на него наплевать — ты об этом ведешь речь?
— Давайте начнем по-доброму. Вдруг выйдет…
Обри поставил запертый сундучок у стены, возле склада минервиных подарков. Шрам зажег свечу, шесть ладоней окружили ее.
— Говори…
— Ты говори!
— Герцог Одар Ориджин, просим прощения. Мы обращаемся к вам по важному делу.
Фитцджеральд перечислил имена и чины. Сказал, что речь идет о безопасности замка.
— Один мятежный дух разводит смуту и пугает личный состав. Нужно найти на него управу.
Ни звука. Занавеска тихо болталась на открытом окне. С потолка упала капелька крема.
— Милорд, прямо сейчас дух готовится нанести удар по собранию женщин в лабиринте. Моральный ущерб будет огромен.
В ответ — тишина.
Шрам процедил:
— Ладно, чего уж…
Подошел к креслу, ощупал, будто боясь обжечься, и поместил зад на краешек.
Ничего не произошло. Кайры навострили уши — ни одного шепотка в звуках ветра. Шрам поерзал ягодицами по старинному креслу, покашлял, надеясь привлечь внимание. Призрак ничем не выдал своего бытия.
— Придется, — выронил Обри. — Иначе никак.
Он отпер сундучок и достал человеческий череп. Тот выглядел паршиво: лицевые кости были проломлены, трещины покрывали верхнюю челюсть. Обри поискал места для него. Обеденный стол не так давно был залит кремом, и все вокруг хохотали. Чтобы не осквернять череп герцога, кайр применил подставку: взял книгу из числа подарков — благородного вида, темную с серебром. Книга легла возле свечи, череп разместился на черной обложке, озаряемый тусклым светом.
