Деметра любила дворец меж водопадов (и кто бы не любил на ее месте!) Когда брат урезал ей довольство, принцесса выдумала очередной способ заработка. День накануне приезда северян был ее обычным трудовым днем, и выглядел он так.
Деметра полулежала на груде подушек, блестя украшениями и шелками. По движению ее пальца слуги наполняли кубок розовым чаем либо вином. У ног Деметры дремал снежный барс по имени Ямми (сын Тэмми, известного охотника на павлинов). Порою Ямми приоткрывал глаз и дергал хвостом, выражая потребность в ласке. Деметра почесывала его пальчиком ноги, барс урчал и засыпал вновь.
В комнату по очереди входили торговцы, чтобы предложить принцессе товар. Она встречала их радушно, приветствовала по имени, делала комплимент.
— Да падет на вас прохлада, славный Маллиус. С каждым днем молодеете, скоро не смогу вас узнать.
Делец расшаркался перед нею и показал товар:
— Взгляните, принцесса: новый парфюм с нотой лаванды. Доставлен из Маренго единственной партией.
Она понюхала пробочку из флакона.
— Хорош. Есть и женственность, и загадка. Но подобный ходил в прошлом сезоне, вряд ли мода повторится так скоро.
— Тогда отведайте этот: манго и апельсин.
Новый флакон лег в ее руку.
— Занятно… Он навевает мысли о Литленде. А Литленд давно не на слуху, что принесет оригинальность.
— Берете, ваше высочество?
— Сколько эфесов, славный?
— Четыре.
— Увы, я не могу принять столько низкую цену. Боюсь, она унизит нас обоих.
— Шесть, ваше высочество.
— А эта цифра звучит немного странно. И не четыре, и не восемь — какая-то полумера…
Купец отсчитал и положил перед Деметрой восемь золотых. Она щелкнула пальцами, и служанка убрала деньги.
— Нынче большая премьера в театре… — сказал купец.
— Ах, мне ли не знать!
— И я могу рассчитывать, что вы?..
Вместо ответа она нанесла парфюм на шею и запястья. Протянула руку барсу, и тот чихнул сквозь сон.
— Ямми всегда чихает, если аромат ему по вкусу. Благодарю вас, славный Маллиус!
Отведав чаю, делец ушел. Его место занял новый.
— Доброго здравия, славный Бальтерон. Ваши глаза сияют так, словно вы влюбились.
— Меня слепит ваша красота, принцесса!
То был не торговец, а хозяин мастерской. Он принес на пробу несколько пар перчаток. В знойные дни очень важно защитить от загара тыльную сторону ладони, не забыв при этом о красоте. Деметра выбрала две весьма изящных пары.
— Белая хороша, возьму ее за три эфеса, а золотистая вдвое краше, ее цена — шесть.
Бальтерон отсчитал девять золотых, но не отдал принцессе:
— Постойте, сразу две? Каким же образом?..
Деметра надела на правую руку белую перчатку, а на левую — золотистую. Вышло странно, но весьма стильно. Бальтерон поднял брови:
— Вот как!..
— Нужно притягивать взгляды, не правда ли? — Она показала разноцветные ладони. — Нынче я так пойду в театр. А послезавтра так будет ходить половина белокровных девиц.
— Благодарю вас, принцесса! Премного благодарен!
Девять эфесов легли на ковер перед Деметрой.
Если бы покойный граф Винсент Шейланд увидел ее, то пришел бы в восторг. Деметра воплощала собой его любимую поговорку: «Торгуй тем, что имеешь». Она была известна в Лаэме и торговала своей известностью. Младшие дворянки подражали принцессе. Купцы платили ей за то, чтобы их товар вошел в моду.
Следующим появился славный Викентий — ювелир. С ним произошел маленький досадный инцидент.
— Принцесса, вы великолепны! — сказал Викентий. — Говорят, завтра прибывает ваш жених. Он сойдет с ума от первого же взгляда!
Затем он показал товар — браслеты с жемчугом — и Деметра отрезала:
— Не возьму.
— Но отчего? Взгляните на размер жемчужин! Такие не стыдно показать даже императрице!
— Грубое изделие для северных девок. Не возьму.
— А за десять эфесов?.. — спросил Викентий так, будто дело было в цене.
Принцесса тронула стопой ухо барса:
— Ямми, нам предлагают пошлость.
Он оскалил клыки и издал тихий, вкрадчивый рык. Викентий попятился, роняя браслеты.
— Простите, ваше высочество. Не хотел обидеть, виноват…
Деметра прикусила губу. Нельзя так срываться на людях! Она таила злость весь день… вернее, всю неделю… вернее, целых полгода, со дня той милейшей беседы с отцом. Но ювелир-то ничем не провинился.
— Вы простите, славный. Браслеты действительно плохи, но покажите остальной товар.
Осмотрев содержимое шкатулки, она выбрала один кулон. Железная Мать-мельница Дженна, примитивная, как вся культура Фейриса, но оправленная тонкою золотой нитью. Изящество оправы и грубость содержания составляли интересный контраст. Деметра повесила кулон на шею, мельница легла точно в ложбинку между грудей.
— Один эфес, славный. В качестве моего извинения.
— Всего один? Это мало, принцесса, возьмите два! Один для вас и второй для…
Он опасливо положил монету перед мордой барса. Ямми показал клык, но рычать не стал. Коли платишь эфес, тогда ладно уж.
А вслед за ювелиром появилась нежданная особа. Деметра как раз успела овладеть собой и выкинуть из головы мысли о мрачных северянах и двуличных шиммерийцах, когда в приемную вошла Ванесса-Лилит.
— Доброго дня, белокровная. Сочувствую вашей утрате.
