Не все города были мертвы полностью — некоторые только познавали новую болезнь, некоторые находились при последнем издыхании. Но всюду человеческая тупость создавала непроницаемый информационный барьер между жизнью и смертью: люди предпочитали погибнуть, чем признаться себе в подстерегающей их беде.
Этот городок был полностью мертв. Если бы не дорожные указатели, я бы и не заподозрил, что где-то тут есть населенный пункт: во всем городе не горело ни одной лампочки. Кромешная тьма окружала его. Улицы носили следы разгрома. То тут, то там мы натыкались на признаки взлома… да, об этом я уже говорил. Нет, все же здесь хозяйничали не мародеры: слишком много было брошенных автомобилей. Еще неприятней было замечать темные пятна засохшей жидкости на тротуарах. Почему-то навязчиво думалось, что это — кровь…
Наверное, город был совсем пуст — захватчики не стали бы оставаться на месте, потерявшем для них интерес… Значит, нападения можно было практически не бояться.
Я посмотрел на Майка: он был бледен и удивительно сосредоточен, словно чувствовал чье-то присутствие. Очень скоро его тревога передалась и мне. Если Длинный и решил организовать в этом городке ловушку, легко догадаться, кому она предназначалась.
Это мы — не кто-то — должны были угодить в его сети…
Город был пуст, и пустота с каждой секундой казалась все более жуткой. Да и была ли пустота? В городе жил страх, в нем жила смерть… Две тени с этими названиями выглядывали из-за каждого угла, ухмылялись и провожали нас долгими плотоядными взглядами.
С каждой минутой мой страх рос. Какую гадость они сумеют нам подстроить?
Я и ненавидел. Но страх тоже оставался. Но особенно не по себе мне стало тогда, когда Майк направил машину к местному склепу. Кладбище было разрыто. Длинный совершенно обнаглел и даже не думал скрывать следы своих преступлений. Мы остановились и вышли. Здесь следовало быть особо осторожными — именно тут Длинный мог подстроить нам ловушку…
Как не хотелось идти по этом кладбищу! Даже воздух здесь был пропитан враждебностью и ненавистью.
Дверь в морг оказалась забитой, но теперь даже я — не только Майк — почувствовал, что внутри что-то скрывается.
Мы шли, оглядываясь по сторонам, и ждали, когда же Длинный даст о себе знать. Нас принесло прямо в пасть врага, и от нас зависело, разорвем мы её или она перемелет нас.
— Ладно, — сказал Майк, — возьмем наше вооружение и проверим, что здесь к чему…
Это была толковая идея — без ружья я чувствовал себя голым.
Мы вернулись к машине. Патронов у нас было предостаточно. Два патронташа я перекинул через плечи, третий застегнул на поясе. Майк достал пистолет и сунул его в карман. Я извлек из багажника четырехстволку, Майк — защитную маску, я — кепку… Огнемет, бензопила, аккумуляторная электродрель, нож, фонарики…
Экипировка закончилась, нужно было идти назад, к двери. Но мое желание делать это улетучивалось с каждой секундой. Наша авантюра казалась мне теперь чистым безумием. Что могут двое одиночек перед врагом, уничтожившим недавно целый город?
Обратно к двери мы шли, наверное, целый час — время тянулось бесконечно. Я почти не слышал дыхания Майка — он затаивал его, как и я.
Под порывами ветра трава приникала к земле, иногда мне начинало казаться, что ее топчет какой-то огромный невидимка. В разрытых могилах что-то шевелилось — я не один раз успел обмереть от ужаса, но всякий раз оказывалось, что это от ветра шевелятся корни.
Страх сгущался. Сгущалась и тьма.
Наконец мы дошли.
Майк потрогал доски: они держались надежно. Вот тогда я понял, какой находкой была для нас бензопила: с ее помощью мы могли проходить почти через любые двери! Майк отвернулся в сторону и проверил огнемет. Жестокое и хищное выражение появилось на его лице. Передо мной был не Майк-мальчишка, пусть уже выросший, а Майк-охотник, человек доселе мне почти неизвестный.
— Горите в аду! — прошипел он, разворачиваясь в сторону двери.
Так как его руки были заняты огнеметом, распиливать дверь пришлось мне. Пила работала с неприятным визгом, но доски расступались под ней, как масло под ножом. Я описал пилой неправильный овал, и кусок двери вывалился. Ударом ноги Майк распахнул ее целиком.
Хвост пламени вырвался из огнемета и ударил в черный проем. Когда огонь угас, так никого и не задев, вошел и я.
Вошел — и замер. Вдоль всех стен, уходя неизвестно как далеко, горели свечи! Можно было подумать, что мы попали в декорацию к какой-нибудь мистической феерии. Да и как знать, какой шабаш справляли тут Длинный и его карлики?!
Свечей были тысячи — или десятки тысяч, все пространство было усыпано маленькими трепещущими огоньками. И — никого… Свечи чуть слышно потрескивали. Я пригляделся и убедился, что их зажгли недавно, едва ли не перед нашим приходом. Майк тоже глядел на эти огоньки как завороженный.
