Нужно было удваивать — нет, утраивать! — свою осторожность… И я решил пока не говорить Реджи об этом неприятном инциденте. Во всяком случае, до тех пор, пока сам в нем не разберусь.
— Майк! — голос Реджи вернул меня к действительности.
Он звал меня, — значит, ему попалось нечто существенное.
Или он сам попался.
Я сорвался с места и помчался на его крик.
— Майк! — снова донесся голос Реджи.
Проклятая акустика не позволяла мне разобраться в его интонациях: с равной вероятностью он мог быть удивлен или напуган.
Звук его голоса привел меня в подвал.
Подвал… Неприятное место — все мое сознание восставало против необходимости идти туда.
Реджи уже поднимался по ступенькам, когда я вошел. В его руках что-то было; он вскинул оружие, я автоматически приподнял огнемет, направляя ствол прямо на него.
Мы обменялись взглядами. Реджи явно был испуган и не сразу узнал меня.
Убедившись, что мы есть мы, я и Реджи опустили оружие.
— Сюда, Майк. Здесь еще осталось кое-что, — очень невесело сообщил мне Реджи.
Я спустился по лесенке вниз и проследил за его взглядом. В первый момент мне показалось, что в углу сидит связанный карлик (связанный — потому что он не пробовал удрать или накинуться на нас), но потом я присмотрелся: судя по размерам, это был человек. Человек, покрытый черным плащом из той же ткани, что и балахоны карликов, сидел, изогнувшись в очень неудобной позе, и силился выпрямиться. Может быть, это смешно, но при виде его я испугался. Как знать, может, его присутствие здесь и эта неудобная поза были ловушкой…
Я опустил огнемет и достал пистолет. Наверное, сидящий незнакомец услышал мои шаги — он дернулся, но не произнес ни звука.
Во избежание неприятностей я поднес пистолет к его голове и приподнял дулом край плаща. Тотчас раздался приглушенный стон.
Почти наверняка несчастный был жертвой, и все же что-то заставляло меня подозревать в его появлении ловушку. Я ощущал это всей кожей: под личиной этого бедняги мог прятаться кто угодно… если, конечно, он не был посажен сюда в качестве наживки, а слуги Длинного в это время не ждали за дверью, когда мы потеряем бдительность.
— Кто ты?
Незнакомец не ответил.
— Где мы можем найти Длинного?
Молчание…
Осмелев, я откинул тряпку с его лица и… Сложно передать, какая лавина чувств обрушилась на меня!
Передо мной была Лиз… Растрепавшаяся челка до половины закрывала ее лицо, рот и нос были закрыты широкой полосой пластыря, обезумевшие от страха и боли глаза переполнены отчаяньем.
Лиз, моя Лиз… Я узнал бы ее среди тысяч.
Я думал, что Длинный подстроил ловушку, но все было проще и хуже: он «всего лишь» преподнес мне самый неприятный из возможных сюрпризов.
Лиз приподняла голову, обращая на меня свой страдающий взгляд…
— Бог ты мой! — вырвалось у меня. — Лиз! Что он сделал с тобой?
За моей спиной что-то зашевелилось — это подошел удивленный и растерянный Реджи.
— Реджи, — начал объяснять я, — это девушка из нашего городка, но она…
Я не успел договорить, потому что произошло нечто настолько ужасное, что я так и замер на месте, раздираемый болью, страхом, отвращением и… даже не знаю, чем.
Охватившее меня чувство было настолько сильным, что я просто потерял способность соображать.
Ткань на спине Лиз зашевелилась, будто вздымаемая изнутри. Картина, возникшая через секунду, на всю жизнь отпечаталась в моей памяти: кусок спины Лиз был вырезан, а на месте удаленного позвоночника шевелился нечеловеческий эмбрион. Он некоторое время возился, разбрызгивая во все стороны мерзкую слизь, затем приподнял лысую уродливую головку. Его взгляд был направлен прямо на меня.
—
Это выглядело настолько дико, отвратительно и жутко, что я не выдержал: комната поплыла у меня перед глазами и я на какое-то время потерял сознание.
РЕДЖИ
У меня не было выбора. Девчонка и так страдала, и ее было не спасти, а чудовище могло выскочить и причинить массу неприятностей. Его появление, признаться, потрясло меня. Я никогда не был любителем мерзких сцен, а эта была в своем роде уникальной. Мне даже показалось, что я схожу с ума… Впрочем, к последнему я почти привык. Так вот, выбора у меня действительно не было — я оттолкнул Майка (он почему-то упал) и направил на девчонку огнемет.
Огненная струя накрыла их, маленькое чудовище в спине Лиз задергалось и принялось вопить дребезжащим гадким голоском. Девушка чуть слышно стонала, но я не опускал огнемет, пока все звуки не стихли, а от обоих тел не остались только бесформенные обугленные кучи. Так ей было лучше… Это я знал наверняка. Хотя конечно, смерть в огне ужасна и мучительна, но…
Что я оправдываюсь? Я поступил правильно, но совесть все равно будет твердить мне, что я убийца, пока я буду жив. Но не мог я поступить по-другому… Не мог!
Майка из склепа я вывел — он был как в бреду.
