Я прекрасно понимал его чувства… Мне было тоже тяжело, а если учесть, что эту девчонку он знал и, видимо, любил… Я даже не пытался успокоить его в прямом смысле слова. Он сам должен был справиться с этим горем.
Чуть позже, уже в пути, он вспомнил, что у Лиз глаза были немного другого цвета… Может быть, он просто утешал себя, не знаю. Не знаю… Я знал одно: теперь нам следовало быть готовыми и к новым сюрпризам такого рода. Это был уже не первый раз, когда Длинный оставлял нам свои «визитные карточки», но эта «визитная карточка» оказалась самой страшной. Эта девушка была похожа на ту, что все время чудится Майку. Но и для меня Длинный может подобрать кого-то «родного». И я, как и Майк, буду страдать и надеяться на ошибку: не тот, не та…
Я даже не знаю, что писать в дневнике. Мне тяжело заниматься сейчас этой работой, но если я брошу ее, размышления совсем меня доконают. Бедная девушка… За что пострадала она? Она-то была живой, пусть даже не той его знакомой: ее глаза не оставляли в этом сомнений. Эти твари не способны так мучиться…
Еще немного, и я сменю Майка у руля. Хоть какое-то занятие… Вопреки предупреждениям Длинного мы движемся на восток. Там оставался всего лишь один город — Перигорд…
Так что же мы встретим в нем?
ЛИЗ
Чем ближе мы подъезжали к Перигорду, тем тяжелее становилось у меня на душе. И дело было не только в предстоящих похоронах, не только в обострившемся предчувствии — сама дорога действовала на меня угнетающе. Когда машина мчится и остается только сидеть и ничего не делать, в голову лезут мысли. Много мыслей. Поэтому дорога так приятна, когда на душе легко, и так ужасна, когда тебе есть над чем задуматься. От монотонного мелькания придорожных деревьев возрождались все мои кошмары и страхи…
Меня удивляло, как хорошо держалась бабушка. Она давно уже заговаривала и о собственной смерти и относилась к этому так философски, что, если я не совсем извелась за время пути — благодарить за это можно было только ее.
— Я похоронила своих внуков, — почти спокойно, во всяком случае, без видимого волнения, говорила она, глядя прямо перед собой, — своих детей, теперь пришла очередь моего мужа… Я так любила его!
Краем глаза я заметила ее взгляд — и поразилась. Все ее спокойствие было фикцией, маской. Дедушка был последним по-настоящему близким ей человеком, и ее взгляд говорил об истинном размере потери сильнее, чем слова. Бедная бабушка! Как уважала и жалела я ее в этот момент!
— Но у тебя остались я и Джерри! — попробовала отвлечь я ее.
Да, мы остались… пока. Все то же гнетущее предчувствие постоянно шепчет мне, что мне придется встретиться со смертью раньше, чем положено природой. Судьбе было угодно втянуть меня в чью-то жестокую игру, и не в моих силах было из нее выйти. Я могла только ждать или бороться по правилам, придуманным не мной. По страшным правилам.
— Джерри приезжает только изредка, — напомнила бабушка. — А как ты? Тебе по-прежнему снятся все эти кошмары?
Она посмотрела на меня с таким пониманием, что я невольно ответила отрицательно:
— Да нет…
Мне не хотелось признаваться ей в последних «открытиях»; кроме того, разве это можно назвать снами? Ох, лучше бы обо всем этом и не вспоминать… Чует мое сердце: близко развязка, близко… Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить опустевшие города, мимо которых мы проезжали. Жуткое зрелище — по-другому не скажешь. Зачем мне напомнили об этом? Мне стало страшно, по-глупому страшно. Больше я ничего не слышала и ни на что не хотела отвечать.
Майк… если бы ты мог меня услышать и прийти на помощь! Что буду делать я, столкнувшись с реальной бедой, если даже ожидание ее заставляет меня так страдать? Говорят, иногда ожидание страшнее… Надеюсь, что это так.
Наша машина проехала мимо фанерного щита с названием города и цифрой, указывающей количество его жителей. Цифра была всего лишь трехзначной — я слишком поздно обратила на это внимание. Зато на пустоту улиц — сразу… Если большинство городов, встретившихся нам по пути, были уже мертвы, этот еще жил — но был при смерти. Кое-где на улицах еще встречались одинокие фигуры — но они только подчеркивали общее запустение. Еще больше я видела закрытых и забитых досками домов.
Похоже, мы подоспели к кризису. Перигорд ждала агония, и мне очень не хотелось бы ее застать.
Сколько времени мы здесь пробудем? Хотелось бы поменьше… Хотя от судьбы не уйдешь. Если Длинный не встретится мне здесь, наши пути пересекутся где-нибудь в другом месте.
