– В общем, ты прав, Игорь, можно было иначе. Всегда существует выбор хотя бы из двух вариантов. Да и Сталин с Берией, пусть и злодеи, но вовсе не такие злодеи, какими их сделали в другой реальности после развала СССР. Руки у них, конечно, по локоть в крови – это точно, здесь, поверь мне, не поспоришь. Невинных людей по их приказам загубили немало. Тот же Берия, до того, как начал чистку НКВД и организовал реабилитацию (а реабилитировали того десятки, если не сотни тысяч невинно осужденных), целый год был заместителем Ежова. А это значит, что в арестах этих невинных людей он и сам был замешан по уши. А Сталин тем более, ведь он главный, значит, всё делалось с его ведома и согласия, а то и по прямым приказам. Но тот же Берия сделал немало хорошего для СССР, с этим тоже трудно спорить. Один только пример, но он не единственный. Это он первым узнал о важности атомного оружия, это он дважды подавал Сталину рапорты о необходимости начала его изучения и разработки. Первый раз еще до войны, второй раз – в 1942 году. И убедил-таки Сталина, тот поручил ему курировать этот проект, с чем тот, надо сказать, блестяще, практически с нуля, справился. А тем самым – что? Правильно, защитил СССР от уже спланированного нападения США и их союзников. А это, согласись, многого стоит. Значит ли это, что Берия был хорошим человеком? Нет, не значит, подлец был еще тот, но и ничем не больший подлец, чем те, кто ему противостояли в аналогичных ведомствах Великобритании, Германии, США. И он и Сталин, жили и действовали в то время, по законам и правилам того времени. А времена были жестокие. С другой стороны, они заслужили расстрел не меньше, чем те, кто был расстрелян по их приказам. А расстреляны и репрессированы были не только невиновные, это тоже факт.
Соколов опять помолчал, вздохнул и продолжил:
– Убрать их надо потому, что это слишком скомпрометировавшие себя люди. Причем, не в мире, плевать на мир, в той реальности скоро такое начнется, что про этих двух и не вспомнят. Они скомпрометированы внутри страны, пусть даже у них много поклонников. Материалы рано или поздно всплывут. А на них столько негативного материала, что по любым законам их надо к стенке ставить. Даже по тем, что были в их время. Вернее, особенно по тем законам. Вот, считай, Игорь, что ты и приведешь приговор в исполнение. Это нужно для страны и людей, в ней проживающих, пусть даже такое решение далось мне не легко.
Лейтенант Романов сразу выцепил для себя эту оговорку Соколова о решении, которое далось ему не легко, он уже давно подозревал, кто здесь на самом деле главный. Но, конечно, промолчал, а вслух сказал просто:
– Товарищ капитан, я всё понял и готов к выполнению задания.
– Я в тебе и не сомневался, – серьёзно кивнул Соколов и тут же добавил совсем другим тоном, – куда ты из подводной лодки-то денешься!
И оба невесело улыбнулись немудрёной шутке с большим намеком: подписки Романов давал такие, что даже за нарушение одного пункта – расстрел без лишних разговоров. Причём, найдут в любой точке мира – без вариантов.
– Ладно, – хлопнул рукой по колену "психолог", – давай ближе к делу. Пойдешь в нашей полевой форме, всё равно по расчётам никто, кроме целей, тебя не увидит. Оружие – ППС и пистолет ТТ, оба выпуска 1944-го года. Гильзы подбирать времени не будет, поэтому они не должны ни у кого вызвать подозрений. А расследовать это дело будут, понятно, самые лучшие сыскари. На выполнение задания у тебя, максимум, пятнадцать секунд после начала стрельбы, запомнил?
Романов сосредоточенно кивнул.
– Через двадцать секунд там будет охрана, если не раньше на пару – тройку секунд. В случае, если они тебя увидят, придется тебе устранять и их. Что крайне нежелательно, эти люди здесь ни при чем. Поэтому, постарайся уложиться. Стрелок должен остаться для них загадкой.
1945 год. СССР.
Лаврентий от увиденного даже споткнулся на ровном месте. "Нет, пить надо всё же меньше, не хватало ещё белую горячку подхватить" – успела промелькнуть мысль, но тут он заметил, что и Сталин уставился в ту же сторону, вытаращив свои желтые как у старой рыси глаза так, словно увидел дьявола в плоти, привставая со стула и явно собираясь что-то сказать.
Человек, вышедший из стены, был, несомненно, в военной форме, камуфляжной, но при этом какой-то странной, Берия никогда такой раньше не видел – пятнистой и словно бы немного размытой, в ботинках, похожих на те, в которых американские и английские солдаты ходят, но гораздо выше, почти до середины голени. Всё лицо его закрывала странная то ли маска, то ли ещё что другое – черного цвета, с прорезами для глаз и рта, на голове – пятнистое матерчатое кепи с длинным козырьком и той же камуфляжной расцветки. А вот в руках он держал вполне привычного вида ППС, который был направлен стволом, как показалось сразу обоим вождям, портреты которых носили на демонстрациях советские трудящиеся, прямо им в лоб.
Всё это промелькнуло в голове Берии в один миг, и он уже стал открывать рот, чтобы что-то сказать, когда неизвестный, так и не произнеся ни слова, открыл огонь.
