— Да, попал парень в переплет! Любопытство всегда было наказуемо, а тем более такого масштаба. Неужели нельзя уладить возникшую проблему мирным путем? Ведь он почти абсолютно беспомощен.
— Едва ли, — покачал головой Утолин, направляясь к двери, но на полпути вернулся, потряс Лаврика за плечо. — Проснись, коллега.
Лаврентий с трудом разлепил веки, замычал.
— Один вопрос: сколько тебе понадобится времени для доводки ПН?
— Не знаю… — вяло пробубнил компьютерщик.
— Это очень важно. Нас не оставят в покое, пока не догонят и не ограничат. Чем быстрее ты справишься с программой, тем больше у тебя шансов сохранить жизнь.
— Ты невероятно добр, господин дьявол, — пробормотал Кирилл. — Сначала соблазняешь человека всяческими способами, убеждая начать работу и не говоря, что она смертельно опасна, а потом выясняется, что жизнь клиенту вовсе не гарантируется.
— Я в таком же положении, — остался невозмутимым Утолин. — Прошу прощения за доставленные неудобства.
— Хороши неудобства! — фыркнул Кирилл. — Либо пуля в спину, либо подстроенная автокатастрофа!
— Будем держаться вместе — выживем. Итак, Лаврик, подумал? Когда ждать окончательного результата?
— Недели две… — пробормотал Киндинов, закрывая глаза. — Если мне будет предоставлена аппаратура и время…
— Компьютер я тебе обеспечу, место тоже. Возьми отпуск на работе, придется посидеть в подполье.
— Мне не дадут.
Утолин посмотрел на Кирилла.
— Поможете ему?
— Не вижу надобности, — сухо отрезал Тихомиров. — Он выходит из ваших… потусторонних игр. Если хочет сохранить шкуру.
— Уже поздно, к сожалению, — скривил губы капитан. — ПСП его не отпустит, а тем более Пес. От того, как скоро он закончит расчеты, зависит не только его и моя жизнь, но и ваша тоже. — Утолин помолчал. — И жизнь вашей жены. До встречи.
Он исчез. Тихо хлопнула входная дверь.
— Чтоб ты сто лет жил! — пробормотал Кирилл, сдерживая более крепкое выражение, и добавил: — И двести раком ползал!
Лаврентий засмеялся, но тут же умолк, зашипев от боли в разбитых губах.
— Вот сволочи! Смеяться не могу… губы в лепешку… На чем вы остановились?
— Ложись спать, я постелю тебе на диване. Надеюсь, ПСП не знает, где мы находимся. Утром поедем на работу и будем думать, как выйти из положения с минимальными потерями.
— Меня уволят…
— Это было бы только справедливо, — отрезал Кирилл. — Влез в дерьмо — сам и вылезай.
— Ты мне… не поможешь?
Кирилл посмотрел на Лаврика, имевшего жалкий вид, и подумал, что за последние сутки уже второй человек просит его о помощи. Первой была Лилия. Интересно, где она сейчас? И с кем?..
— Помогу, — со вздохом ответил он, вдруг ощутив навалившуюся усталость.
Через несколько минут оба спали.
А из кармана куртки Лаврентия выползла муха и начала облет квартиры.
Муху Кирилл обнаружил, готовя на кухне завтрак: яичница из шести яиц — на двоих, бутерброды и кофе. Муха ползала по потолку и наблюдала за действиями хозяина, спокойно занимаясь чисткой крыльев. Кирилл удивился, заметив насекомое: мух у него отродясь зимой не водилось. Потом вспомнились жужжащие создания, барражирующие пространство квартиры Киндинова, и Кирилл насторожился. Смешно было представить мух в роли подглядывающих и подслушивающих устройств, но земные инженеры уже вплотную подобрались к нанотехнологиям, и исключать возможность использования насекомых в целях разведки было нельзя.
Кирилл изловчился, поймал муху, внимательно рассмотрел непрошеную гостью, ничего похожего на микроаппаратуру не обнаружил и шмякнул жирную тварь об пол.
Лаврик утром выглядел не лучше, чем ночью. Пришлось дать ему глоток коньяка и запудрить синяки на лице, чтобы не так бросались в глаза.
Разговаривали мало. Оба понимали, что разговор с начальством предстоит нелегкий, правдивое изложение событий исключалось, а придумывать правдоподобную историю не хотелось. В таком двойственном расположении духа Кирилл и поехал на работу к девяти часам утра с приунывшим Лавриком на заднем сиденье, на лице которого была написана покорность судьбе. С синяками и запекшимися губами он был похож на бомжа, подравшегося с приятелями, а не на интеллигента, специалиста по информационным технологиям.
Директор ФСФР генерал Солтанов Михаил Трофимович принял их в десять часов утра, сразу после короткого селекторного совещания. Кивнул на стулья у стола для деловых встреч, упиравшегося в стол хозяина кабинета, образуя букву «Т». Кирилл и Лаврик сели.
— Слушаю вас. — Солтанов бросил на Киндинова вопросительно-неодобрительный взгляд. — Что это с вами, Лаврентий Павлович? В хоккей играли?
Киндинов беспомощно посмотрел на Кирилла.
— Результат защиты чести и достоинства, — сказал Тихомиров. — Лаврентий Павлович попал в неприятную компанию, где он не пользуется таким же авторитетом, как на работе, и вынужден был доказывать свое право на свободу. В связи с чем, по моему глубокому убеждению, ему требуется отпуск.
Директор иронически приподнял бровь.
