Оперативная комбинация «"Крот" в "Аквариуме"» дала первый результат — подозрения в отношении Дудинца получили конкретное подтверждение. На следующий день на стол Писаренко легла подробная докладная о результатах «рыбалки». После обеда с ней уже знакомился Гольцев. Он внимательно вчитывался в каждую ее строчку, взвешивал все «за» и «против» шпионской версии, выдвинутой против Дудинца. Стук в дверь отвлек его от этого занятия.
В кабинет вошел Кочубей. Гольцев в душе сочувствовал ему и Остащенко, но ничем помочь не мог и, чтобы они совсем не раскисли, загружал рутинной работой. Оформление допусков и перелопачивание старых отчетов по контрразведывательному обеспечению американских инспекций, работавших на российских ракетных базах и арсеналах — это все, чем на время разбирательства он мог их занять.
Кочубей остановился перед столом, бросил тоскливый взгляд на Гольцева. Тот пожал плечами и он, положив на стол отчет, развернулся к двери.
— Постой, Коля! — остановил его Гольцев.
Кочубей вопросительно посмотрел на него.
— Коля, я тебя понимаю. Для настоящего боевого опера глотать архивную пыль — наказание хуже некуда. Потерпи еще, скоро все закончится.
— Когда?
— Думаю, недолго осталось.
— Сколько?
Гольцев пожал плечами.
— Виктор Александрович, я понимаю, на Штабисте мы с Юрой прокололись, но бумажки ворошить — это не наше дело! Дайте любую оперскую работу! — взмолился Кочубей.
— Дам, но позже.
— Что, не доверяете?
— Ты что такое городишь?! — возмутился Гольцев.
— Ладно, Виктор Александрович, я все понял, разрешите идти? — и, махнув рукой, Кочубей вышел из кабинета.
Служебное расследование длилось уже три недели, и ему не видно было конца. Все это время Николай с Юрием прозябали в тесном кабинете, до потолка заваленного отчетами по иностранным инспекциям. Глотая архивную пыль, они штудировали их, чтобы вычислить разведчиков из РУМО и ЦРУ среди технарей, переводчиков, заместителей и руководителей американских инспекционных групп, прошедших через российские ракетные базы и арсеналы. Конца этой работы не было видно. А разговор с Гольцевым перспективу возвращения к оперативной работе делал все более туманной. В мрачном настроении Николай возвратился в архив и, скрипя зубами, принялся «выжимать» очередной отчет, чтобы загнать «фактуру» в компьютер. Но все эти «смиты», «брауны» и «роузы» проваливались сквозь память, как через дырявое решето. Он в сердцах швырнул на полку очередной том, и, не дожидаясь окончания рабочего дня, ушел со службы, и в шесть вечера был у центрального офиса «Вест Бридж Компани». Из его дверей пестрыми бабочками одна за другой выпархивали стройные, длинноногие бизнесвумен и вальяжно — лощеные бизнесмены. Шло время, а Татьяна все не появлялась, он набрал ее номер.
— Коля, я сейчас! — ответила она.
Это «сейчас» растянулось еще на добрых десять минут. И когда она появилась в дверях, он забыл о всех неприятностях, и щемящая приятным томлением сердце волна захлестнула его.
— Прости, Коля, у шефа задержалась! — извинилась Татьяна.
— Ну и зверь же он. Таких убивать надо! — беззлобно прошелся Кочубей по ее начальству.
— Зверь, но нежный и ласковый, — отшутилась Татьяна.
Ревнивое чувство к «зверю» кольнуло Николая, и он не удержался от упрека:
— Из-за этого ласкового все наши планы полетели!
— Тогда действуем по-моему! — предложила Татьяна.
— Это по какому?
— Едем в гости!
— В гости? К кому?
— Ко мне.
— А может, в другой раз, — замялся Николай.
— Что, испугался? Но я же тебя не в загс тащу.
— В загс? Да хоть сейчас!
— А я согласна! Но сначала тебя родители попытают.
— Меня?! За что?
— Есть за что, Коля. Странный ты какой-то военный: все что-то скрываешь, все что-то не договариваешь. А может, ты двоеженец? — кокетничала Татьяна.
— Я, двоеженец?! С чего ты взяла? — смешался Кочубей.
Это была их не первая встреча, но Николай, сам не зная почему, не решался рассказывать о своей службе в контрразведке. Всякий раз, когда Татьяна затрагивала этот тему, уводил разговор в сторону.
— А то, что каждый раз шуточками отделываешься. Это что, страшная тайна? — допытываться она.
— Да, военная!
Татьяна обижено поджала губы и с вызовом сказала:
— Знаю я ваши тайны, а еще лучше военных!
— Каких еще военных?! — снова кольнуло Николая ревнивое чувство.
— А вот не скажу!
— Скажешь! Я хоть и не Отелло, но… — и он сделал страшное лицо.
Она рассмеялась и с гордостью заявила:
— Не напугаешь! У меня папа полковник!
— Полковник?
— Да! Поэтому, пока не поздно, признавайся!
— Сдаюсь! Только пусть не наказывает, — улыбнулся Николай и, не удержавшись, прихвастнул: — Я до него чуть не дотягиваю.
— В каком это смысле?
— Я подполковник.
— Правда? А я думала, лейтенант, — продолжала поддразнивать Татьяна.
— Лейтенанты тоже на улицах не валяются.
— Подполковник как-то лучше. И все-таки, Коля, где ты служишь?
— А страшно не станет?
— Ой, я так хочу напугаться! — и Татьяна всплеснула руками.
— В ФСБ, — решил больше не таиться Николай.
— В ФСБ?! Честно?
— Честнее не бывает.
— Ой, как интересно! Так ты что, ловишь шпионов?
— Пока подлавливаю.
