Юрий хлопал глазами и ничего не мог понять. С его другом творилось что-то непонятное. Он взлетел над креслом и, потрясая над головой фотографией, как нанайский шаман, волчком закружился в диком танце.
— Коля, что с тобой?!
— Юра! Юрик! Я знаю, где искать Гастролера!
— Что? Что ты сказал?
Но ответа Остащенко так и не расслышал. Кочубей схватил фотографию Скотта, выскочил в коридор и помчался к Гольцеву. Юрий бросился вслед за ним. Вихрем они пронеслись по коридорам и ворвались в кабинет Гольцева. Тот разговаривал по телефону и, недовольно покосившись, с раздражением бросил:
— Коля, в чем дело? У нас что, пожар?
— Круче! Александрович! Я знаю, кто Гастролер! — выпалил Кочубей.
— Что-о?! — телефонная трубка выпала из руки Гольцева.
— Разрешите посмотреть дело на Литвина! — торопил Николай.
— Литвина?! Зачем? Вы по нему не работаете!
— Там ответ: кто Гастролер!
— Коля, я понимаю, но…
— Виктор Александрович, мне только на одну фотографию взглянуть!
Гольцев, ошеломленный бурным натиском, а еще больше новостью, не устоял, и наплевав на запрет Сердюка, достал из сейфа пухлое дело и спросил:
— Какие именно?
— Те, что наружка сделала в апреле в парке ЦДХ.
Гольцев достал из дела пакет и тряхнул. На стол, подобно опавшим осенним листьям, посыпались проштампованные лиловыми печатями фотографии и схемы. Кочубей выхватил три из них. Гольцев и Остащенко нависли над его плечом. Прошла секунда-другая, и раздался радостный вопль Юрия, взорвавший тишину:
— Коля, ты гений!
Все еще не веря в неслыханную удачу, Гольцев долго вертел перед собой фотографии. На первых двух, где наружка в конце апреля засняла Доцента — Литвина в летнем кафе в парке ЦДХ, и на третьей — с американским инспектором Дэвисом Уильямом Скоттом, находившимся 8 февраля на ракетной базе в Йошкар-Оле, было одно и то же лицо.
— Виктор Александрович, это не ошибка! — с жаром убеждал Кочубей.
— Точно! Морда лица одна и та же! — вторил ему Остащенко.
— Похоже, что так, — не спешил с окончательными выводами Гольцев, но его просветлевшее лицо говорило само за себя.
Судьба? Удача? Упорство Кочубея с Остащенко, а скорее всего, и то и другое привели к цели. Гастролер, следы которого, казалось, безнадежно затерялись, всплыл самым неожиданным образом. В руках контрразведчиков, наконец, появилась ниточка, с помощью которой предстояло распутать хитроумно сплетенный «шпионский клубок».
Расшифровка этого сообщения Фантома и подготовленный на отправку ответ лежали перед руководителем резидентуры ЦРУ в Киеве Саливаном. Он склонился над текстом ответной шифровки и еще раз перечитал:
— Пожалуй, больше нечего добавить, — закончив чтение, заключил Саливан и, подумав, заметил: — Сэм, на мой взгляд, с титаническими усилиями — ты хватил через край. Он теперь такую цену заломит, что нам и не снилась.
— Я так не думаю, сэр, — возразил Дункан. — При его нищенской зарплате те сотни тысяч, что мы пообещали, ему покажутся несметным богатством, но подогреть тщеславие перед встречей лишним не будет.
— Не знаю, не знаю. Аппетит, как говорится, приходит во время еды.
— Сэр, но не свои же платим. В Ираке миллиарды летят на ветер, и ничего.
