Было и одно событие — однажды мимо провели незнакомого «циклопа». Его крепко держали двое людей в серых халатах, он мелко подрагивал и все время тряс головой, будто отгонял от себя злое наваждение.
Время от времени Антон возвращался в мыслях к разговору с «циклопом», и у него в груди начинал подниматься противный вязкий холодок. Почему-то за себя ему было страшнее, чем за товарищей. Казалось, другим легче переживать и униженное положение пленников, и страх перед совсем уже близким будущим.
— Придумал что-нибудь? — спросил Антон у Печеного на следующее утро.
Печеный беспомощно пожал плечами. Другого ответа Антон и не ожидал — придумывать в такой ситуации было нечего. Чем проще запоры, тем труднее выбраться, а что может быть проще трех стен и одной крепкой решетки?
Единственное, что сделал Печеный, — это выложил свои заточенные спички из коробка и рассовал за отворот рукава — на всякий случай, чтоб легче было доставать.
После завтрака перед клеткой снова появились охранники — на этот раз их было четверо.
— Ты и ты, — сказал старший, указывая на Антона и Печеного. — Поднимайтесь и медленно выходите по одному.
— А я? — удивился Обжора. Охранники рассмеялись.
— Не терпится? Не волнуйся, про тебя тоже вспомнят.
В утренний час здание было пустым. Пока Антон поднимался по лестнице, глядя в спины двух конвоиров, по пути не встретилось ни одного человека.
Печеный как бы невзначай толкнул его локтем. Антон и сам увидел, что большое окно на лестничной площадке выходит прямо на крышу навеса. Можно было прямо сейчас шагнуть, проломив стекло и хрупкую раму, и оказаться на улице. Но об этом нечего было и думать. Потому что четверо вооруженных людей против двух безоружных — это слишком много. Возможность убежать через то стекло Антон и Печеный оставили про себя на крайний случай — когда не останется уже никакой надежды.
Перед тем, как свернуть в коридор на третьем этаже, один охранник крикнул куда-то в сторону:
— Когда лифт сделаете?
— К обеду поедет, — донесся ответ.
Печеный тихо хмыкнул, посчитав это каким-то знаком судьбы.
Где-то впереди, за одной из дверей, был слышен шум, похожий на грохот передвигаемой мебели, и нервный голос Джамбула, руководившего каким-то ответственным мероприятием.
«Ничего, — подумал Антон. — Сейчас все посмотрим, разведаем… Печеный все оценит, прикинет, с Обжорой посоветуется. Потом можно будет действовать».
В просторном помещении с высокими потолками были большие и светлые окна. После серого подвала оно казалось чуть ли не театральным холлом в день премьеры. Тем более что здесь было неожиданно много людей. Одни — с карабинами — стояли, подпирая стены, или слонялись из стороны в сторону. Другие — в халатах и рабочих жилетах со множеством карманов — сдвигали аппаратуру, протягивали кабели, жужжали отвертками, возились с тестерами и другими приборами, которыми были забиты их карманы.
Первое, на что обратил внимание Антон, — это четыре больших медицинских кресла с ремнями, стоящие вдоль стены. «Циклоп» справедливо сравнивал их со стоматологическими — из подножия каждого выходила тонкая металлическая стойка, на которой болтался шланг, напоминающий привод бормашины или ультразвукового деструктора.
Кресла стояли в стороне, никто их не трогал и не стремился подключить к нагромождению аппаратуры в центре комнаты, вокруг которой и происходила основная работа техников. Антон наконец обратил внимание на эту аппаратуру. Без сомнения это были нейростимуляторы — сразу несколько штук. Однако над ними серьезно поработала рука инженера. Почти у всех блоков были сняты передние панели, изнутри выходили какие-то посторонние провода, на проводах висели дополнительные блоки. Все подверглось серьезной переделке.
— Садитесь, — толкнул в спину охранник.
— Куда?
— А вон… Хоть туда, — он кивнул на кресла. Антон, чувствуя, как подкашиваются ноги, подошел и сел. Охранник вздохнул и встал рядом. На соседнем кресле устроился Печеный. Он все время ерзал и вертелся, чувствуя себя неуютно.
Антон коснулся рукой свисающего рядом шланга. Он кончался никелированной трубочкой, половина которой была наискосок срезана. Внутри трубки поблескивала длинная и очень острая игла. Не было сомнений, что именно это жало оставляло на лбах «циклопов» след, похожий на подковку с точкой.
Из-за нагромождения пластиковых шкафов появился Джамбул. Он помахал Антону рукой и приветливо улыбнулся, как будто радовался встрече со старым другом.
— Значит, так, — объявил он, приблизившись, — мне нужно знать, кто вас сюда забросил. Вернее, не знать, а услышать и записать на видео. Сам-то я и без вас все знаю.
Он замолчал, выжидательно уставившись на Антона.
— А если не скажем? — подал голос Печеный.
— Вопрос не в этом, — сказал Джамбул. — Сказать-то вы мне скажете в любом случае. Вопрос вот в чем: вы сделаете это сами или мне придется применить мои передовые технологии?
Поскольку и Антон, и Печеный промолчали, он продолжил:
