– Не против, если я здесь спрячусь? – Безумно красивая девушка опускается на пустой стол Гейл и закидывает одну золотую ногу на другую. Я же, в свою очередь, пытаюсь не таращиться. Благослови этот загар, Бэтмен.
– Папарацци вышли на охоту, их там целая стая, – продолжает она и наклоняется к зеркалу, чтобы поправить помаду. – У меня все эти каверзные вопросы в печенках сидят. Мне надо спрятаться. Не возражаешь?
Гейл задумчиво смотрит на меня.
– Ну, вообще-то мы…
– Нет. – Я посылаю Гейл многозначительный взгляд. Она что, не знает, кто эта девушка?
Это Джессика Стоун. Та самая Джессика Стоун. Мы будем вместе сниматься. Это дитя с плакатов инди-фильмов, любимица интернета, сексуальная, милая и забавная, рано или поздно она наверняка получит «Оскара». Короче, это Джессика Стоун. Последний фильм с ней я смотрел в кинотеатре, кажется, раз пятнадцать, и не только потому, что он был основан на графическом романе.
«Не веди себя как фанат», – приказываю я себе.
Гейл удивленно смотрит на меня.
– Но, Дэриен, мы же…
Я дважды прокашливаюсь. Гейл переводит взгляд с Джессики на меня, широко распахивает глаза. До нее наконец доходит. У нее краснеют уши.
– А-а-а. Я… э-э-э… я буду поблизости, если понадоблюсь. – Она хватает рюкзачок и быстро ретируется.
Едва дверь за ней закрывается, Джессика оборачивается ко мне. Глаза у нее прекрасные, безумно красивые, бледно-голубые.
– Я не хотела врываться вот так.
Язык у меня словно связан в десять сотен узлов. Она может врываться сколько захочет. Я имею в виду не врываться, конечно, а любезно позволить мне находиться поблизости от нее остаток моей жизни. Но врываться тоже можно. Врываться в мою жизнь. Сколько захочет.
Это странно? Наверное, да. Но ведь это Джессика Стоун.
«Черт побери, старик, не веди себя как фанат».
– Есть у меня такая дурная привычка, – продолжает она. – Я просто врываюсь в помещения. Мой терапевт говорит, что у меня нет чувства личного пространства. Скажи, если хочешь, чтобы я ушла. Кстати, я Джесс.
– Н-н-нет, – заикаюсь я, прикусывая щеку.
Стоп. Спокойно. Я продолжаю говорить, притворяясь Себастьяном, моим героем в сериале «Морская гавань». Гейл действительно пора было сбегать, то есть уходить.
Джесс широко распахивает глаза, в какой-то момент мне кажется, что она сейчас снимет туфлю на шпильке и проткнет каблуком мне глаз, как сделала это в фильме «Охотница возвращается», но она запрокидывает голову и смеется. Это ничем не сдерживаемый смех, если так смеяться долго, она наверняка начнет похрюкивать. В уголках глаз, когда она улыбается, появляются морщинки. Джесс не только нереальная красотка (ох, эти ноги), но еще и хороший человек и талантливая актриса. Она может часами цитировать Шекспира, но я все равно ничего не пойму. Думаю, эта девушка достойна уважения, а не только фанатского восхищения.
Смех стихает, она качает головой.
– А ты милый. Неудивительно, что они выбрали тебя на главную роль. Одновременно грубоват и сексуален. Выигрышное сочетание. Если бы была парнем, я бы занервничала. Теперь на тебя посыплются все хорошие роли.
Я смотрю в зеркало, по-прежнему теребя лацкан униформы.
– Занервничала? Это мне надо нервничать. Рядом с тобой я выгляжу непрофессионалом. Ты была прекрасна в «Охотнице». Ты действительно была Сильвией. Идеально передала ее. Так, как она описана в комиксах.
Она пожимает плечами.
– Спасибо. Вообще-то я их не читала.
– Не читала?
– Некогда, – просто отвечает она и, наклонив голову, изучает мою униформу. – Почему мужчины носят штаны, а я должна носить эту чушь? – Она указывает на свои каблуки высотой в милю.
– Сексизм? – предполагаю я.
Джесс улыбается. На этот раз вместе со мной, а не надо мной.
– К сожалению. Это просто смехотворно, – говорит она.
– Да, – соглашаюсь я. – Потому что в Федерации женщины-офицеры никогда не ходили на каблуках и это против канона. Да?
Джесс без выражения смотрит на меня.
– Нет, – говорит она без злобы. – Потому что они хотят, чтобы я в них бегала.
– Ой, верно. Конечно.
– На каблуках! Да еще и со всеми этими сложными трюками! Серьезно, я предупреждала Ники, художника по костюмам, – напоминала про «Золотой Глобус». У меня с каблуками не очень хорошие отношения. Но он все равно велел мне их надеть. – Она смотрит на свои накрашенные ногти и пожимает плечами. – Это будет кошмар. Впрочем, я знала, на что иду, когда подписывал контракт. Это просто средство.
– Что еще за средство?
Джесс поднимает глаза.
– Получить лучшие роли.
– Лучше «Звездной россыпи»? – говорю я, прежде чем успеваю остановиться.
Джесс открывает рот, потом закрывает.
– Так ты фанат, да?
Я пожимаю плечами, и так уже очевидно, что да.
– А ты нет?
Она фыркает.
– Я фанат денежных чеков.
Наверное, я выгляжу разочарованным, потому что она торопится добавить:
