Она смеется, смахивает приборную панель, соскальзывает с площадки. Кэлвин идет за ней следом, поздравляет, похлопывает меня по плечу, чуть не сбивая с ног. Кто знает, может быть, после съемок мы станем приятелями.
Ассистенты раздают шампанское. Я ухожу. Один из них по дороге дает мне бокал. Амон ухмыляется от уха до уха, прорезает толпу и произносит маленькую режиссерскую речь. Я вполуха слушаю, мое внимание переключается с одного на другое, кругом мелькают актеры, ассистенты, практиканты.
Амон поворачивается ко мне, поднимая бокал.
– И главное – за нашего Карминдора, за нашего непогрешимого, гениального мальчика. Долгой жизни Принцу Федерации! За будущие сиквелы!
Я отыскиваю в толпе Джесс и вижу, что ее лицо ничего не выражает, как камень. А потом она медленно поднимает бокал, встречается со мной взглядом. «Я же тебе говорила», – артикулирует она и подмигивает.
– Смотри на звезды! – начинает он нараспев.
Все поднимают бокалы.
– Целься, – кричат они.
Я сглатываю, поднимаю бокал.
– Пли! – заканчиваю я, мы аплодируем окончанию двадцати трех дней ада и опрокидываем шампанское.
Донна последний раз стирает с меня грим, и я иду в гардеробную, где Ники деловито развешивает все костюмы так же аккуратно, как в первый день съемок.
– Дэриен! Ты был великолепен, – он торопливо расстегивает на мне куртку, но я поднимаю руки.
– Вообще-то, я знаю, это странно, но мне бы хотелось…
– Оставить его себе, – заканчивает он, останавливается и скрещивает руки. – Знаешь, костюм не принадлежит тебе только оттого, что ты его носишь.
– Знаю, – я краснею. – В смысле слышал, что Джорджу Клуни разрешили оставить его костюм с бэтсосками, Райану Рейнольдсу – его костюм из Дэдпула. Смотрите, завтра будет одно мероприятие, а мне нечего надеть. Ну и я надеялся, что вы позволите его одолжить?
– Чтобы не вернуть? – Ники смотрит ошеломленно.
Я не то киваю, не то пожимаю плечами, а он со вздохом закатывает глаза.
– Я не буду принимать участие в этом преступлении, – он машет руками, чтобы я быстрее шел переодеваться. – Я, должно быть, не туда повесил твой костюм. Эх я, растяпа! – И он притворно закрывает глаза рукой.
Я тихо благодарю его и обещаю вернуть костюм через неделю.
Гейл и Лонни подходят, когда я растягиваю на себе футболку. Не могу дождаться, когда одежда снова начнет сидеть на мне нормально и перестанет жать в груди. Скорей бы опять влезть в любимые футболки с героями комиксов, которые сейчас не налезают на раздувшегося меня.
– Ну? Как оно? Что чувствуешь? – спрашивает Гейл.
– Мне снова можно бекон! – ору я, выбрасывая кулак в воздух. – Весь бекон в мире! Бекон или жизнь!
– Да! После рекламных съемок будет можно! – радостно соглашается Гейл.
Вопли радости мгновенно сменяются рыданиями. Я быстро прячу лицо. Хорошо, что это видит только Гейл.
Она хлопает меня по плечу.
– Понимаю. Но скоро будет можно.
– Да нет… – Я сглатываю, трясу головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Дело не в беконе. То есть не только в нем. Просто слишком много всего. Последние несколько месяцев перед съемками, нарастающее давление, двадцать три дня стресса и кроличьей еды. Элль. Все вместе. Почему все так сложно?
– Чтобы накачать пресс?
Я слабо улыбаюсь.
– Спасибо, но я – это не только мое тело.
Гейл сжимает мне плечо, и, хотя она всего на несколько лет старше меня, я чувствую прилив детской нежности, словно бы она – добрая няня, которая позволяет подольше не ложиться спать, когда рядом нет Марка.
– Я понимаю, о чем речь. Ты много работал, Дэриен. Ты очень много работал. – Она смотрит на Лонни, будто ожидая, что он тоже что-нибудь скажет.
К моему удивлению, он говорит:
– Это правда, шеф. А теперь пойдем.
Пять минут спустя я выхожу из фургона, костюм у меня в рюкзаке, следую за Гейл и Лонни к выходу со съемочной площадки. Еду домой. У выхода припаркован какой-то джип. Джесс опускает переднее пассажирское окно.
– Дэриен, придешь? Мы празднуем! – кричит она.
– Мы?
Окно позади тоже опускается. Там Кэлвин, и в кои-то веки он на меня не злится.
– Давай с нами, Карминдор. Хватит на нас сердиться.
Может быть, это прилив адреналина, вызванный переутомлением, может быть, напряжение оттого, что я в кои-то веки что-то сделал, что бы это ни было, но я хочу праздновать. Однако не могу просто взять и поехать. Я оглядываюсь на Гейл и Лонни, моих родителей де-факто. Гейл выглядит обеспокоенной, но Лонни хватает ее за плечо и что-то шепчет ей на ухо.
– Хорошо. Мы тебя прикроем, но только один раз, – говорит она.
Я вскидываю в воздух кулак.
– Ура! Я люблю тебя, Гейл! – и целую ее в щечку.
– Ага.
– Дэриен! Мы вечно ждать не будем! – снова кричат мне.
– Давай, хватит прикидываться маленьким, поторопись, – вторит Кэлвин.
– Но не забудь, если сегодня вечером появишься хотя бы в «Снэпчате»… – Гейл достает из моей сумки простую черную шапку и протягивает мне.
– Да знаю, знаю я, Марк меня убьет. – Я низко надвигаю шапку на брови. – Все будет хорошо, Гейл. Ты слишком много беспо…
