Я медленно поднимаюсь, но все уже сделано. Мне даже не надо открывать мешок, чтобы знать, что я увижу внутри. Но все равно его открываю. Корона, на создание которой Сейдж потратила много часов, в осколках лежит на дне мешка. Я поднимаю несколько осколков, они хрустят между пальцами.
В горле встает ком.
За дверью раздаются шаги. Я поднимаю глаза как раз вовремя. Калли заглядывает в дверь.
– Элль, – робко начинает она и ахает. – Боже мой, что тут случилось?
Я сворачиваюсь калачиком, мечтаю, чтобы Черная Туманность поглотила меня, забрала отсюда. Крепко сжимаю глаза, горячие слезы обжигают щеки. Я хочу уйти, не хочу больше существовать.
– Элль?
– Уйди, уйди из моей комнаты, Калли, – говорю я дрожащим голосом.
Она сначала не двигается, хочет остаться. Зачем? Смотреть, как мне плохо? Ей это тоже доставляет удовольствие? Но все-таки уходит.
Все пропало. Все уничтожено. В кои-то веки мне показалось, что у меня появилось что-то свое. Я думала, что…
Но в этой вселенной не бывает хэппи-эндов. Глупо было на это надеяться.
Я достаю телефон из заднего кармана, закрываю глаза, прижимая его к груди, словно боюсь, что его тоже отберут. У меня уже все отобрали.
Все всегда отбирают.
Даже Карминдора.
Уже за полночь. Он наверняка спит. Я вспоминаю его голос. Глубокий, но молодой. Невесомый. Сладкий. Интересно, как это будет звучать, если он вслух назовет меня а’блена?
Эта мысль заставляет меня нажать на значок вызова рядом с его номером, прижать трубку к уху. Сердце бьется все сильнее, сигнал отталкивается от спутника далеко в космосе и направляется в ту точку земного шара, где я больше всего хотела бы сейчас оказаться.
Его телефон звонит один раз, два, надрывается в этой невозможной вселенной. А потом переходит в голосовую почту. Но без его голоса, по умолчанию. Это мог быть чей угодно голос. Наверное, он занят. Или спит.
Я вешаю трубку, прижимаюсь затылком к двери, моргаю, прогоняя слезы.
«Мы не часто смотрим вверх, – вспоминаю я сообщение. – Может быть, стоит начать».
Мне в ответ шепчут только сияющие во мраке звезды, воображаемое созвездие. Мы с папой создавали их целые выходные, а потом растянулись на полу, глядя в потолок, и он спросил, куда бы я хотела полететь. «Выбери звезду, любую звезду. Проложи курс. Целься», – он показал на звезду, зажмурил глаз, оттянув указательный палец, словно бы стрелял из звездного ружья.
Я протягиваю руку, целюсь и стреляю.
«Пли!» слышу я голос папы, хотя его здесь нет и никогда не будет. Это невозможная вселенная. Здесь нет Карминдора, нет «Просперо», нет Юци, нет Федерации и капитанских мостиков. Только я, на противоположной стороне от всего, что я люблю.
Как Принцесса Амара, затерянная в Черной Туманности.
«Ты не одинока, а’блена, твои звезды покажут мне путь домой».
– Так, девочки, я хочу, чтобы вы написали мне, как только доберетесь до места соревнования.
Кэтрин улыбается, поедая приготовленный мной завтрак – яичницу со шпинатом. Я потягиваю кофе у стола. Я почти не спала ночью и не особо голодна.
– Да, конечно, – приятным голосом отвечает Хлоя. Бросает на меня взгляд, словно предупреждая помалкивать. Но я никогда еще не была настолько тихой и молчаливой. Какой смысл теперь ее выдавать? – А Элль могла бы почистить ковры.
– Точно! Вот ты и знаешь, чем тебе заняться. Ты же не оставишь ковры пыльными, как в прошлый раз? – мачеха хлопает в ладоши, поворачиваясь ко мне.
– Нет, – отвечаю я, не отрывая глаз от чашки.
Хлоя проверяет мобильник.
– Калли, нам пора, не то опоздаем. Джеймс будет здесь с минуты на минуту.
Калли все утро сидела молча и теперь колеблется.
– Я не…
Выщипанные брови Кэтрин взлетают.
– Дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь немного бледной.
Хлоя спихивает Калли со стула и отвечает за нее:
– Все хорошо. Просто нервничает. Правда, Калли?
Калли украдкой смотрит на меня. Потом на яичницу со шпинатом, к которой она даже не притронулась.
– Да.
Я больше не могу это выносить. Извиняюсь и ухожу к себе в комнату. Через несколько минут наблюдаю, как машина Джеймса останавливается на подъездной дорожке. Близняшки залезают в нее, захватив с собой мои сбережения. Мачеха ко мне не заходит, просто кричит, что пароочиститель в гараже, а она вернется вечером. Парадная входная дверь захлопывается, «миата» сворачивает с дорожки на улицу.
Не знаю, сколько я провалялась на кровати, когда завибрировал телефон. Я достаю его.
Сейдж, 7:03
7:04
У меня щиплет в уголках глаз, я смахиваю горячие слезы.
