Фаранг полностью

— Едут! — проговорил орк, задыхаясь. Во рту мелькнули острые зубы. Подобрав поводья, Рейф удерживал коня, который рвался то ли в бой, то ли прочь из этого жуткого места. — Но плохо дело… Подоспели мы вовремя, илоты и лярвы их обсели, рвались до коней. Лайша и Мори они убили, мы не успели… вовремя. И, Йон, я видел фантома.

Болгат выругался смачно, как портовый грузчик. Дернул за ворот кирасы, будто хотел ослабить ее тяжесть.

— Ты уверен? Точно?

Рейф подвесил щит к седлу и не без иронии тронул пустую глазницу:

— Даже одним глазом я вижу лучше, чем люди двумя. Я ведь говорю с тобой и жив, верно? Этот мандрук болтался в сторонке, он, знаешь, смотрел, как они обычно глядят. Мы уж думали — нам кранты, ан нет, глядим — уплывает. А за ним потянулись и прочие выродки. Вот так.

Авэрасса торр!

Проклятие тьмы. Язык южных орков. Я его знаю. Какой сюрприз. Солдаты загомонили, и я понял по их толкам, что таинственный фантом сулит всем им, а вернее — нам — скорый конец.

Болгат издал такой звук, словно ему на шею набросили петлю.

— Их же не было полгода… Кхм… Что, они снова полезут на Кустол, а, Крейн?

Лысый чудила встал — замедленно, сонно. Отстранил Рикета брезгливым жестом.

— Этого… м-да… следовало ожидать. Сегретто или его присные вновь начали заниматься чернокнижием в своей Яме, и Чрево переполошилось…

Значит, Сегретто не маньяк, он колдун. И, если я правильно понимаю, колдун без официальной лицензии, чего очень не одобряют власти предержащие и даже — так я понимаю по обмолвкам Архея — само Чрево. Вопрос — что же он творит в своей Яме? Варит магический мет, как Уолтер Уайт?

Болгат набычился.

— К чертям! Медлить нельзя! Мы выдвигаемся навстречу повозке и труп не берем!

Брат Архей поднял на генерала водянистые очи:

— Этого, увы, никак не получится, префект.

— Что? А ну, не пори чушь, лысый пингвин! Я посмотрю, как ты запоешь, когда за нас возьмутся фантомы!

На аскетичном лице брата Архея отражалось бесконечное смирение.

— Будь я хоть трижды пингвин, этого, увы, никак не получится, префект… — тихим шелестящим голосом произнес он. — Мы дождемся повозку и увезем на ней труп живоглота.

— Холера, Крейн! Что тебя приклеило к этой твари?

Вместо ответа брат Архей сцепил сухонькие пальцы рук замысловатым образом, так, что получилось нечто вроде двойного кукиша. Он подвигал этим произведением, чем-то напоминая мне лозоискателя, и невозмутимо сказал:

— Фантомов поблизости нет. Мы спокойно дождемся повозку и увезем на ней труп живоглота… Что приклеило? М-м-м… ты бы мог выразиться и учтивей. Пингвин, гм… Йон, тебе известно, кого укокошил твой остроухий?

— Что? — сразу забеспокоился Болгат. — Что такое? Кого он убил?

— Это существо, — не поднимая глаз, Архей ткнул острым мизинцем в литое плечо живоглота, это существо, дорогой мой префект, никто иной, как Кеми-Кредигер Мэйс. Наш обожаемый пропавший в Алистене во время катаклизма монарх. Его величество. Августейшая особа.

Солдаты ахнули. Болгат чертыхнулся. Я чертыхнулся следом. Совсем с ума сошли в этом средневековье! Допустить, чтобы вами управляло какое-то прожорливое зубастое мурло, это очень постараться надо. Нет, ясней ясного, что почти над всеми странами и народами и тут, и в моем мире, стоят именно такие правители, но они хоть снаружи человеки, зато внутри — мрази и чудовища. Но вот здесь… Тьфу! Вот оно, истинное лицо всякой власти — без малейший прикрас.

— В прошлом, — продолжил Архей задумчиво, — государь Корналии и баронства Урхолио, и иных баронств, что отделились от нас после катаклизма. А ныне — убийца-живоглот. Деградант последней ступени. Не зверь и не человек. Искаженный. Потерянная душа.

Тирада, которую загнул Болгат, показала мне, что генерал знаком с морем и, в частности, знает, каким образом развлекаются матросы, когда в их сети случайно попадает русалка.

— Мэйс? Боги… Почему так решил? Откуда знаешь?

— Он, конечно, гол как сокол, но в палец вросло кольцо со знаками царского дома. Вот оно, взгляни. Это магия, мой друг. Старинное кольцо Мэйсов, скрепляющее древний договор между ковеном Измавера и королевской фамилией Мэйсов. Кольцо магическое. — Архей бросил на меня странный взгляд. — Его просто так не надеть и не снять. Наследство нашей принцессы.

— Это точно! — встрял Рикет. — Этот мандрук мне все уши прожжужжал: государь, государь. Все мозги выел, прямо! Даже когда в яму сажал, все время талдычил, что он — величество. А я что? Я легковерный! Меня всяк вокруг пальца обведет! Вот я и уверовал! По-моему, это все, что он помнит о своей прошлой жизни.

Архей кивнул, лицо стало серым, безжизненным, как гипсовая маска.