— Чрево почти стерло его воспоминания и исказило душу. Страшные муки он переносил ежесекундно, ежечастно… Ты, остроухий, совершил благое дело, хотя и кощунственно так говорить. Мы не могли до него дотянуться, и все гадали, что случилось с ним после
Болгат выругался и вперил в меня недобрый взгляд. Прямая и явная угроза сквозила в этом взгляде.
— Метко, ухарь! Приплелся в Сумрачье и сразу убил нашего короля! А! — Генерал звучно хлопнул себя по набедреннику. — Стылая бездна! Да тебе палец в рот не клади! Вот так, браток… Кхм… С одной стороны, ты совершил благодеяние, освободив нашего монарха от страданий, а с другой — преступление цареубийства, караемое, разумеется, смертью. А с третьей… освободил престол, за который теперь начнется дикая грызня между Орнелой и Кронгаймом. Весело, правда?
В тишине раздался издевательский голос коротышки:
— Ой, что теперь буде-е-ет!
Меня разом придавила тишина, вязкая и глубокая. Только потрескивали факелы, да лошади переступали копытами, которые оплетали бледные струйки глейва. Теперь уже видно было, эта субстанция клубится и расслаивается по собственной прихоти, словно…
Я опустил глаза, стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение. Известие о казни, которая полагается за убийство монаршьей особы, вогнало в смертную тоску. А как насчет пыток перед казнью? И в таком случае, будут ли лечить мое отравление глейвом, чтобы я не сошел с ума и не превратился в белоглазую тварь раньше срока?
Рикет не смотрел на меня, он, как ребенок, чертил носком ботинка в пыли. Сказал и радуется, мелкая погань!
Плешивый оккультист вдруг поднялся с земли, искоса взглянув на меня. Я поймал в этом взгляде заинтересованность сродни той, что прочитал сегодня в глазах пса. Не простой интерес, о нет! Интерес…
Брат Архей медленно покачал головой. Пробормотал, глядя куда-то в пустоту:
— Фактор… случайности… Случайный человек с острыми ушами убивает нашего монарха, волею темных сил ставшего чудовищем… До крайности странно. Разве таков перст судьбы? А впрочем… Почему на тебе нет амулетов?
Хороший вопрос. Откуда ж я знаю, эй? Итак, что соврать? Архей не Йорик, глаза как два кинжала, бьют насквозь.
— Я не склонен к суевериям и предрассудкам. Bred I jopa это все, можете так и записать.
— Вот как? Обычно все охотники, что приходят в Сумрачье, вооружаются заряженными амулетами с магией… Хоть какая-то защита. Охотников, конечно, твари сжирают вместе с амулетами, но человеческая вера в магию — велика.
Я передернул плечами; меня все сильнее морозило.
— Да мне pofig. И никакой я не охотник. Говорю же — меня преследовали люди барона Урхолио. И это — чистая правда!
— Да-да, конечно… — Брат Архей мелко кивнул, всем видом показывая, что не верит ни единому моему слову. — Bred I jopa, ты сказал? Странные, пугающие слова… На каком языке ты говоришь?
Моя правая рука произвела перед лицом Архея невнятный жест — несколько кругов и волнистую линию. Меня несло по волнам лихорадки, и изумление от этих — доселе неведомых Джореку — ощущений болезни смешивалось с моей личной усталостью и злобой на весь этот проклятый мир.
— Понахватался словес я на своем пути. И знаков тоже нахватался я, например. Вот знак уважения из далеких земель, например. — Я помахал перед лицом Архея средним пальцем. — Самым достойным людям показывают его, например, и то изредка, не всегда.
— Людям? — Архей сощурился. — Значит, края, откуда ты прибыл, населены
— О да, края дальние, а живут там в основном люди… разные.
И много бы я отдал, брат Архей, чтобы вновь туда вернуться. Чтобы вернуться в свое старое тело и забыть приключения в этом мире как страшный сон.
Плешивый оккультист разглядывал меня все пристальней.
— Кто бы что ни говорил, ты по виду — северный человек. Из о-о-очень далеких земель. Только там сохранились такие… рыжие и с острыми ушами. Возможно, эльф-полукровка. Или бастард северного орка. Ты поклоняешься идолам? Духам? Богам? Какова вера там, откуда ты пришел? И как называется место, откуда ты родом?
Если бы я знал, папаша! Только обрывки снов приоткрыли немножко завесу…
Что ж, снова блефовать.
