К смешкам и поскуливанию вдруг добавился
— Арм-м-м… Ях-на-а-а… Мер… ти… га-а-а…
Я различил по теням — это вступил илот. Он будто силился сказать что-то, доказать нам, людям, но, в отличие от Кредигера Мэйса, мог воспроизвести только липучие обрывки слогов, которые никак не складывались в осмысленную речь. Он «говорил» недолго, а затем, словно обозлившись за то, что его не понимают, издал высокий, визгливый вопль:
— Коу-у!
Крик пробрал до костей. Я покачнулся. Едрена… Да чистый ультразвук! В подвале у Йорика измученный илот тоже пытался воспроизвести этот клич, да толком не вышло.
Лошади заржали, но не понеслись и не взбесились. Их даже не особо сдерживали. Стало ясно, что к крикам илотов они
— Стрелять, генерал? — пробасила валькирия по имени Вако.
— Нет.
— Коу-у!
Брат Архей снова черпанул ладошкой воздух — снизу-вверх, от бедра, в направлении звука. Стена глейва колыхнулась, и призраки монстров исчезли, как будто их стерли белой краской с покрытого грунтовкой холста.
Мои уши зачесались.
— Коу! — донеслось уже издалека.
— Гу-ма-нист! — процедил Болгат с насмешкой.
Архей взглянул на меня, хлопая пегими ресницами.
— Нужно ехать.
— Торопыга, — откликнулся Болгат ехидно. — Уж не ты ли заставил нас тут париться?
Архей молча передернул детскими плечами, уставившись на генерала. Лысую макушку мага приморосило испариной; по дряблому затылку за воротник стекали тонкие струйки.
Наконец живоглота затащили в клетку, и меня нелюбезно хлопнули копьем по спине.
— Двигай, убийца!
Я направился к гуляй-городу. Шел медленно, ощущая озноб теперь уже каждой частицей тела. Хреново мне было, прямо скажем. Шатало, как с перепоя, в висках стучали молоточки. И взгляды, которыми меня сопровождали солдаты, были… Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Это же надо так вляпаться! Я доберусь, клянусь всеми святыми, доберусь до тех, кто втравил меня в эти пакости, а особое внимание уделю тому, кто закодировал память Джорека! Перекушу ему горло!
Когда я поставил ногу на заляпанный желтушной кровью поддон, мне врезали коленом под зад:
— Шевелись!
Это был возница по имени Торке. Через миг он уже валялся на земле, выхаркивая из глотки собственные зубы. Я бил кулаком, в последний момент придержав силу удара, чтобы не убить.
— Стоять! — рявкнул Болгат. Я подобрался, но кричали не мне — солдатам. Генерал подъехал, скалясь на меня, как на свое отражение в зеркале, придержал громоздкого коня. — Смел… Кхм… Убийца… Да, мы слыхали про тебя, Лис! Влепил за дело, потому прощаю. Торке, слыхал? Чтоб без обид. — И мне: — Но больше так не делай, а то жевать будет нечем, ручаюсь! А ковену ты и без зубов сгодишься, так ведь, любезный Архей?
Любезный Архей не ответил, молча влез на конька.
— Да ты… пылкий! — выдал Рикет из тьмы фургона. — Ох и завидую я твоей будущей жене!
Э? Что?
Я забрался в гуляй-город, подумав: чтобы служить у такого ухаря, как Болгат, следует запастись двойным комплектом вставных зубов. А лучше сразу поставить стальные челюсти, чтобы при случае покусать генерала за ляжку.
Болгат хрипло проорал команду двигаться.
— Живыми пришли — живыми уйдем, — добавил тихо. Следом и весь отряд пробубнил эти слова, как заклятие.
Конники сбились в две группы: одна впереди колымаги, вторая — позади; трех человек Болгат услал для дозора, еще несколько ехали по бокам стальной крепости. Прутья потолка были впритык с моей макушкой, и я предпочел опуститься на узкую деревянную лавку, что тянулась сбоку клетки. Напротив красовалась такая же лавка. Ну просто — натуральный армейский кунг, кузов унифицированный нулевого габарита… Рикет устроился напротив меня, подтянув колени к подбородку. Его костлявая задница неплохо помещалась на узкой лавке, а вот мне-Джореку в этом кунге и на этой лавчонке было тесновато. А еще — тут не было плиты с горячим чайником. Средневековье, мать его. Ненавижу.
Я осторожно откинулся на влажные прутья, мельком подумав, что спина под ненадежной защитой железных листов. Коготки здешних бестий запросто пропарывают металл — вон, там зияет длинная узкая дыра, тут — широкая рваная, да и повсюду дыры, как будто в консервную банку дите тыкало ножиком. Дыры прорваны внутрь, что значит — процарапать обивку и добраться до людей, конечно же, пытались
Наш революционный броневик тронулся, поскрипывая и дребезжа.
