— Так как насчет перемирия? Будет или нет? А?
Вместо ответа я втащил его на лавку.
— Верное решение, — кивнул Проныра. — Вижу, любезный Джорек, ты парень с головой. Слушай, сейчас мы наверняка завалимся, а потом…
— Брат Архее-е-ей!
Позади что-то бабахнуло, меня окатила волна горячего воздуха. Одновременно Торке натянул вожжи, клетка содрогнулась: под лязг железа и скрип дерева гуляй-город начал останавливаться, ощутимо забирая вправо. Шальное ржание коней смешалось с воплями всадников, они пролетели мимо, чертя фонарями путь в сером слоящемся тумане.
Я повернулся и охнул, перебежал на другую сторону. За мной устремились Рикет и караульщики.
— О, Спящий!
Уцелевшие конники были рядом, метрах в десяти от клетки. Неподалеку от них здоровенным оранжевым клубком билось пламя. Оно не выбрасывало языков, только суетливо выпячивалось там и тут, как взбесившееся солнце, заключенное в гибкую прозрачную оболочку. И оно висело над землей. Покоилось на неподвижных лошадиных ногах. Миг, два… Ноги подломились, и шар плазмы сожрал их, упав на землю без явного шума и искр. Качнувшись, он изрыгнул что-то… обугленную, всю в дыму конскую голову, намертво спекшуюся с растопыренной белесой пятерней там, где полагается быть левому глазу. Пятерню венчали загнутые когти-крючья, впившиеся в обгорелую плоть лошади.
Вряд ли это была длань лысого чародея. Мои уши начали отчаянно зудеть.
— Огроменная бука крева, — с интонацией изумленного ребенка протянул Рикет. — Сиганула на лошадь со стороны морды, испугала нашего Архея так, что он жахнул по ней
Я услышал жуткую вонь горелого мяса, густо перемешанную с запахом тлена, будто магия Архея сожгла гору падали. Тем временем пламенный шар начал раздуваться, одновременно по нему пошли черные пятна, затем огонь прорвал магические границы и вскинулся острыми точеными языками, испаряя глейв метра на три во все стороны и пятная землю черной копотью.
— Знатно зарядил, — повозившись на лавке, словно кот в лотке, сказал Проныра. — Магия
Я почесал кончики ушей. Ясно уже, ясно, что уши мои — индикатор магии. Ясно так же и то, что я могу прервать зуд усилием воли. Я — хозяин этого тела, и баста. Ну-ка, уши — молчать!
Уши замолчали.
Тело напряглось в ожидании схватки. Твари были где-то рядом — пока их удерживал яростный свет костра.
Внезапно в свободное от тумана пространство ввалилась растрепанная фигура. Она ползла на четвереньках куда-то в направлении гуляй-города, заметая ошметками обгоревшего плаща. Луч фонаря скользнул по закопченной лысине, покрытой большими розовыми волдырями.
— Брат Архей!
— Уа-а-ай… — услыхал я. — Уа-а-ай…
Плешивый чудесник выл, как недокормленный младенец. Из одежды на нем остались целыми только кожаные сандалеты. Кольчуга пропала. Штаны — тоже. Вернее, штаны были. Условные. Два обугленных клочка ткани там, три — здесь. Человек благонравный, к коим я Джорека уже давно не относил, сделал бы вид, что обрывки не открывают всеобщему взгляду лютиково-желтый суспензорий.
— Счастье-то какое, — ядовито бросил маленький вор. — После долгих попыток нашему чародейке почти удалось спалить собственные портки. Ну, ничего, потерял лошадку да обжегся маленько, зато жизнь осталась.
Двое солдат направили к Архею коней. Однако в тот же миг из туманной стены позади оккультиста, семеня и переваливаясь, выползло нечто приземистое и мерзкое.
— Выворотка, — с ходу определил недомерок. — На свет им начхать, лезут себе и лезут. Десять золотых за живую платят малефики Алой Пасти.
Ходячая дрянь напоминала крупную захворавшую кошку, у которой на морщинистом теле выпала вся шерсть, а на плоской морде прорезался — наверняка от непомерной жадности — длинный, почти человеческий розовогубый рот с загнутыми вверх уголками. Носа не было, глаза — едва видные прорези, сквозь которые сочится молочный туман. Длинные лапы — просто кости, оплетенные сеткой голубовато-розовых вен.
Чеширский кот из Чернобыля. Оч-чень похож. Сто пудов — несъедобен. Но — явно — не так опасен, как бармаглот, который следует за нами. А я знал, я ощущал, что тварь, названная стогнером, скоро будет здесь, знал, чувствовал по дрожанию почвы, которое передавалось колесам и всей повозке, как она движется к нам — огромная и непредставимо гнусная.
Припав на задние лапы, чеширско-чернобыльский кот растянул рот в широкой… проклятие,
Архею закричали, но он был словно пьян, не повернул головы. Двое солдат — среди них массивная Вако — надвинувшись, закрыли чародея лошадьми.
Вопль.
Напарник Вако поддел улыбчивое создание на пику и отбросил в горящий костер. Затем оба схватили чародея под микитки и волоком потащили к гуляй-городу.
