С конца палочки заструился волшебный свет, заставлявший всё в округе замереть. Голубое существо красноречиво свидетельствовало, что-либо им удалось «накачать магический мускул», либо Северус ограбил поцелуями Гермиону. Именно та вынужденная сделка на крови позволяла ему брать если не ее магию, то уж точно нечто такое, что придавало ему сил для борьбы с Осирисом.
Патронус пробежался меж колонн, прошелся вдоль статуэток кошек и ваз, стоящих у их основания, и убежал в сад. Мрачность нашла на Снейпа. Конечно, он не питал сомнений, что защитник от дементоров окажется уже не ланью. Но вот то, что это — не выдра, стало полной неожиданностью.
***
В Египте, как и везде, утром дрогнешь от жестокой ранней пташки — прохлады. Неферуре уже не спала. Тихие крадущиеся шаги разбудили ее окончательно. Солнце еще не вошло в свои права, и поэтому в комнате стоял полумрак. Горизонт окутывала сиреневая полоса. Шорох приближался и становился почти холодным и осязаемым. Сквозь пушистые ресницы египтянка увидела смазанный силуэт, переходящий от одного её сундука, к другому. От страха она зажмурилась. Звенели её драгоценности, диадемы, парики. Всё указывало на грабеж. Но зачем все это её отцу?
— Сенмут? — сонно пробормотала девушка замершему создателю страшной тишины. Он вытащил из сундука глубокую глиняную чашу, выпрямился и, взяв кувшин, подошел к ней.
— Неф, — ласково обратился мужчина, — я так волновался за твой сон, особенно после обвала. Я принес тебе молока…
Он по-доброму улыбнулся и налил молоко из кувшина. Утренний дой — теплое.
— Как ты?
Личико юной египтянки расцвело под наплывом невыразимой радости. Напиток она выпила залпом и заключила отца в объятия. И слов не нужно для этого.
— Знаешь, — после некоторой паузы проговорил Сенмут, — дорогая, а ведь Гермиона права. Ты будешь великой жрицей, подобно богине в царстве мертвых. Скоро я отведу тебя к жрецам, которые обучат.
— Ну, а Сэ-Осирис и Гермиона?
— Боюсь, они в этом деле нам не помогут. Несмотря на их желание исцелить тебя, у них запрет. Помнишь, они говорили?
Египтянка кивнула.
— Но другие помогут тебе стать ею.
Для Неферуре слова лились сладким медом. Значит, они с мамой всё-таки решили позволить ей стать жрицей! Девушку переполняла гордость от родительской веры в нее. Но тревога за будущий успех сразу же брякнула в груди, когда за спиной раздался неприветливый голос Яхмес:
— Сенмут, что ты здесь делаешь?
Вид бабушки не предвещал ничего хорошего. Однако Яхмес быстро отослала внучку к Тутмосу, и больше Неферуре ничего не слышала. Ссоры между ними были нередкими, поэтому девушка с большой охотой занялась своими делами. Им нужно было спешно уводить Гермиону из дворца.
***
Сама же Гермиона совершенно ничего не понимала. Встав ранним утром, она не нашла Северуса и заволновалась. Предчувствовалось что-то нехорошее. Утешало одно: шрам по-прежнему уродовал кожу, а значит всё было почти правильно.
— Гермиона, идем скорее! — Неферуре взяла ее за руку и потянула на выход.
— Охрана будет, — серьёзно кивнул будущий фараон в ответ на тревожный взгляд жрицы.
— Нам выпала честь подготовить тебя и отвезти в чудесное место! — продолжала Неферуре. — По традиции, невеста перед свадьбой должна отдохнуть и подготовиться в царских банях.
Но Гермиона, волновавшаяся о традициях в самую последнюю очередь, поджала пальцы на ногах и с волнением прямо спросила:
— Вы видели жреца?
— Он вместе с правительницей, — махнул небрежно Тутмос рукой, — народ бунтует из-за храма, а чиновники ведут переговоры.
— Ты так спокойно об этом говоришь! — возмутилась Гермиона.
Юноша пожал плечами. На пояснение, что такая реакция вполне предсказуема и нужно только успокоить народ, Неферуре согласно кивнула. Права фараон, раз не разрешает править этим двум недотепам. Дети! Гермиона покачала головой с явным осуждением, но поддалась уговорам. Они вышли в сопровождении чуть ли не армии и Дреда. Почему он пошел с ними, никто не понимал. Ну или делали вид.
— Не смейте описывать нашу поездку! — меж ее бровей врезались морщинки, но и это не заботило Гермиону, — и свадьбу тоже! Духи не одобряют описание свадеб, ибо…
Ну же, думай!
— Ибо ритуал слишком священен и никакие слова не способны его описать!
Все своё внимание Дред сосредоточил на взволнованной жрице и в знак мира поднял руки.
— Я вовсе не за этим, я просто за мылом, — спокойно, словно о своем хозяйстве говорил легальный воришка.
Гермиона немного расслабилась. Они вышли на городские улицы, где народ им кланялся, а они развлекались. Тутмос даже попросил показать патронуса, и Гермиона вызвала. Все охнули. В запале выдра пробежалась даже по воде.
Почему Неферуре помрачнела, кроме Тутмоса, никто так и не понял. Только он знал, что её сказочные сны перестают быть таким уж сказочными… Героине её сна нездоровилось, как и ей самой.
Больше походившие на средневековый замок, пережёванный египетской культурой, царские бани находились у самого берега Нила. Отсюда качали воду, сюда же сливали мутные остатки. На противоположном берегу виднелись верхушки пирамид. Даже издали они казались огромными.
